Автор
Ночной кошмар трансформируется в бодрое утро. Подъем по лестнице вызывает сердцебиение, но с каждым шагом мышцы наполняются силой и готовы к новому дню. Прогреваюсь под прохладной водой, чувствуя каждый удар пульса и напряжение в мышцах, которое преображает тело наизнанку....
— Ясно. Будет ему выписка. Спасибо, Леночка, — подмигиваю порхающей медсестричке и иду в ординаторскую. Переодеваю халат и сажусь за выписку. Раз Марина Евгеньевна у нас протестует и не хочет помогать ни утром, ни вечером, придется самому. Так, ждем максимум неделю, то бишь во вторник должна подобреть. Не подобреет, значит дело не в гормонах. А это хуже.
— Привет, — оборачиваюсь на Димин голос, нехотя киваю и отворачиваюсь к монитору. Не могу понять, почему раньше положенного теперь приходят все, кроме Марины? Сколько себя помню это только моя прерогатива приходить тогда, когда здесь никого нет.
— Я в травматологию и скорее всего задержусь. Если кто будет спрашивать, скажи, что я на отделении. В общем придумай что-нибудь, только не говори, что я в травме.
— Ага, — встаю из-за стола и делаю себе кофе, попутно доставая шоколадную машинку.
— Доброе утро, Марк Михайлович, — черт, небо обжег. Вот же засранка! Смотрю на чуть улыбающуюся Марину, и замечаю три бросающиеся в глаза вещи: на ней красная помада, платье и другой цвет волос. Нравится ли мне это? Определенно, да. А для кого это все? Для меня.
— Доброе, лапа моя. Ну слава Богу, ПМС закончился.
— Вообще-то по графику, у меня он только начался сегодня.
— Матка Боска, а счастье было так возможно, — демонстративно качаю головой, а Марина смотрит на меня так, словно у меня лицо чем-то вымазано. — Чего ты нос кривишь, Мариша?
— Что это сейчас было? Вы обсуждаете мою матку?! У меня с ней все в порядке и никакая она не доска.
— Не знаю, что там у тебя с маткой, но с головой все-таки беда.
— По-видимому, напилась валокордина, отсюда и последствия.
— И давно злоупотребляем, Марина Евгеньевна? — встаю с дивана и подхожу прямо к Марине. — Ну так что, давно?
— Валокординщица со стажем, уже более пяти лет, — скрещивая руки на груди, вполне серьезным голосом произносит Марина.
