Автор
Ночной кошмар трансформируется в бодрое утро. Подъем по лестнице вызывает сердцебиение, но с каждым шагом мышцы наполняются силой и готовы к новому дню. Прогреваюсь под прохладной водой, чувствуя каждый удар пульса и напряжение в мышцах, которое преображает тело наизнанку....
— Да, я в отпуске была и теперь только по выходным работаю.
— Ясно. Не знаешь, много поступило моих?
— Не поверите-один. Хороший мужик, вполне адекватный, был загородом, закончился короткий инсулин, а теперь он у нас.
— Это хорошо, что один, хоть бы так и осталось.
— Это вряд ли, — беру истории, подмигиваю Ленке-пенке и иду в ординаторскую.
Быстро принял нового больного, сделал чашку кофе и только к десяти утра явилась Марина.
— Доброе утро, — заходит в ординаторскую, снимает с себя кожаную куртку и тут же накидывает халат.
— Доброе, Мариночка, как прошла ночная смена?
— Ответить в вашем стиле? — с улыбкой спрашивает Марина.
— Ну, если ты меня уже настолько изучила, то давай. Так как все же ночь прошла? — Подходит ко мне ближе, смотрит на мой кофе и урну. Странная какая-то она все же.
— Ну хорошо, если в вашем стиле, то все было бы хорошо, если бы полночи всякие гондоны не покупали бы…гондоны. Тавтология какая-то получается, но суть ясна.
— Нет, девушка моя поранилась об терку, — ну какая, бл*дь, терка, Озеров?! Терка и Карина вообще вещи несовместимые.
— Ой, по себе знаю, что ранки от терки плохо заживают. А что ж она теркой-то ночью пользовалась?
— Она ей не пользовалась, ночью шла и наступила.
— Наступила на терку? Да, Марк Михайлович, с фантазией у вас туговато, — констатирует Марина, сложив руки на груди."
"— Может ты и права, но на это у меня фантазии хватит, — достаю из кармана купленный пластырь на катушке, отрываю кусок и неожиданно даже для самого себя леплю его на Маринин рот. — Знаешь, Маришенька, с пластырем тебе гораздо лучше. Молчишь, не язвишь, умную из себя не строишь. И глаза стали в миг выразительнее, тебе очень идет, — удивительно то, что Марина не истерит, не сдирает пластырь, а просто стоит и зло на меня смотрит.
