Девушка стремительно сбегает из дома, неся в руках единственную ценность — семейную реликвию. Ее брат, страстный поклонник древних ценностей, требует ее немедленно, угрожая отчеканить на ней свою фамильную печать. Вдали звенит медная цепь — символ проклятого завета, который она должна передать в руки епископа. Какой смертельный путь предстоит героине?...
«Зачем Найдена пошла к кузнецу перед свадьбой? – думал он. – Ведь не хуже других знала, что Шрамоносец собирается за море. На причале стоят его ладьи. Может, захотела проститься и отпустить прежние обиды? Но почему ночью и тайно?»
Итиль шагнул к посаднику:
– Я следил за ней. Она вошла в дом кузнеца и побыла там совсем недолго. Потом вышла с каким-то свертком. Лютич выбежал за ней. Я едва успел спрятаться за поленницу. «Не делай этого! – крикнул ей Шрамоносец – Ты погубишь себя! Он заслуживает уготовленной богами участи!» А она ответила: «Боги дали ему жизнь, и ты помогал им, Шрамоносец.
Коснятин вздохнул. Похоже, его невеста не сделала ничего предосудительного и ее ночные разговоры с Лютичем ничего не значили.
– Ступай, Итиль, – потягиваясь, сказал Коснятин. – Я устал и хочу выспаться.
– Еще не все, – тихо возразил сотник. Посадник напрягся:
– Говори…
– Она вошла в дом и стала собирать вещи для долгого пути.
Коснятин сжал кулаки. Так… Сговор? Найдена и Лютич? Его невеста собралась удрать с кузнецом за море? Но сотник сказал, будто она прощалась со Шрамоносцем…
Итиль тяжело протопал через горницу.
– Не грусти заранее, – сказал он. – Пойми, ей непривычно здесь. Она боится."
"– Боится? – Коснятин поднял недоумевающие глаза. – Меня?
– Нет, не тебя… Замужней жизни, власти, почета. Она не привыкла к этому.
Посадник задумался. Найдена боится? Он не понимал.
– Это как выйти на первый поединок, – долетел до него голос Итиля.
Первый поединок? Да, Коснятин помнил тот страх. Его первый поединок был больше шутейным, для науки, но как он боялся! Он не опасался за свою жизнь. Он боялся показаться смешным и неуклюжим, боялся промахнуться, так что все будут прятать улыбки и втихаря посмеиваться над его нерасторопностью, боялся собственного меча, который вдруг стал тяжелым и неудобным, и одежды, которая неожиданно оказалась тесна где только можно… Он боялся людских взглядов, дружеских советов…
Коснятин оторвался от воспоминаний.
– Идем. – На ходу подхватив меч, он выскочил из избы, перемахнул через перила и налетел на стоящую под крыльцом женщину. – Найдена! Передумала…
Женщина испуганно ойкнула. Сзади послышался задыхающийся шепот Итиля:
– Это не она. Это Клавдия, чернавка.
