Автор
Ночь непостижимо долгая, как дыхание холода, скользящего по коже. Солнце не желает подниматься, лишь огни костра искрятся в тени елового леса. Харалд медленно созерцает безмолвие – время как струна, пронизывающая сердца этих людей. Так они держались за надежду просветления, пока не наступит утро....
— Ты обиделся? – сокрушенно шепнула Гира, семенящая позади в своих золотых туфлях – прости, прости, прости! Я не хотела! Прости меня! Я все сделаю, чтобы ты меня простил! Все, что ты захочешь!
— Нет. Не обиделся – ровно сказал Нед, не оборачиваясь на девушку.
Он был сильно зол – не на нее, на себя. Гира волновала его, и волновала так, что Нед готов был скрипеть зубами, и… сорвать с нее платье прямо здесь, на паркете, на глазах всех людей! Это было ненормально, и Нед не понимал, с чего он так возбудился, и вообще – почему такое у него происходит именно с этой девушкой – красивой, да, сногсшибательно красивой, но… так не должно быть.
Правда – посмотреть было на что, и отчего возбудиться. Платье Гиры больше открывало, чем прятало, впрочем – как и у большинства присутствующих здесь женщин.
Кстати сказать – Гира в этом соревновании была в первых рядах. По одной простой причине – ее тело совершенно, а украшения подобраны так, что усилили эффект от ее красоты в несколько раз.
Вероятно, это и было причиной бунта недова организма, решившего, что эта женщина есть цель его существования. По крайней мере — Нед стал подозревать, что именно в этом причина своего «недомогания». Заколдовала драгоценности? Или амулет? Вполне может быть. Она же все-таки магиня.
— Конор, мы тут с господином Тинардом обсуждаем перспективы сотрудничества. Так вот, считаю, что…
Нед слушал Бордонара, кивал, делал умное лицо, чувствуя за спиной дыхание магини, от которой исходила волна беспокойства, сожаления, вины, и думал о том — какой он дурак! Зачем он отпустил атрока живым? Почему решил, что этот человек, давший клятву своему испасу, так легко пойдет на уговоры, так легко сдастся? Будет обучать шатриев, атроков, будет…
Он был тут.
