Автор
Ночь непостижимо долгая, как дыхание холода, скользящего по коже. Солнце не желает подниматься, лишь огни костра искрятся в тени елового леса. Харалд медленно созерцает безмолвие – время как струна, пронизывающая сердца этих людей. Так они держались за надежду просветления, пока не наступит утро....
И вот еще что — смыть с себя нужно все это.
Лицо Жересара покрывала такая корка грязи, что узнать его было довольно трудно. Добродушное толстогубое лицо лекаря сейчас было черно, как у демона.
Сенерад содрогнулся – от того огромного веселого мужчины, который не раз приходил к нему вместе с Имаром, не осталось и следа. Жересар похудел, щеки ввалились, а запавшие глаза горели яростью, как у быка, намеревающегося поднять на рога своего противника.
Через полчаса они сидели за столом и молчали. Вернее – молчал Жересар, а Сенерад не решался его молчание нарушить.
Жересар выпил не менее полутора литров легкого вина, даже не разбавляя водой. Съел большой кусок мяса, безучастно прожевывая его, как мог бы жевать траву или тряпку, безвкусные и неудобоваримые.
Когда последний кусочек мяса исчез в желудке лекаря, он откинулся на спинку кресла, вылил в свою кружку остатки вина из кувшина, большими глотками выпил, и опустив кружку на стол, поднял глаза на Сенерада:
— Говоришь, объявили нас государственными преступниками? Короля с королевой мы захватили? Твари… ох, какие твари! Это переворот.
Они посидели молча еще минут пять, потом Жересар спросил:
— Они что, спускались в подземелье?
— Кто они? – не сразу понял расстроенный Сенерад.
— Ну… люди Совета. Они откопали подземный ход? Откуда они взяли Хеверада? Санду?
— Не знаю… – растерянно развел руками старик – откуда-то взяли.
