Колёса грохочут по настилу, фургон ощутимо встряхивает.
— Рома… — слышу я тихий голос закономерно проснувшейся Гапки.
— Всё хорошо. Мы на пароме. Скоро приедем в Хазру, — поворачиваю я к ней голову. Киваю в сторону наших попутчиков. — Они сказали, что привала нет смысла делать, потому что скоро всё равно город. Разве что по потребности.
— Может ты тоже тогда поспишь? — спрашивает старая няня, осторожно садясь и присматриваясь ко мне.
— А ты сможешь управлять повозкой? — интересуюсь я, чувствуя, что действительно зверски устала.
— Не знаю. Попробую. Покажешь, как это делать? — неуверенно просит Гапка.
Но ответить я не успеваю. Во-первых, паром отчаливает от берега, качнувшись и тряхнув повозкой ещё раз. А во-вторых, просыпается наша Ляля. Малышка, распахнув глаза, несколько секунд смотрит в потолок, потом начинает шарить ручкой рядом и не найдя искомого, явно пугается. Я сначала не понимаю, что она потеряла, но, когда девочка переворачивается и принимается в панике искать вокруг себя, чувствую, как сжимается сердце от догадки.
— Ясмина, — всхлипывает Ляля. И смотрит на меня с такой надеждой, что внутри всё переворачивается. — Ясмины нет.
Я пытаюсь вспомнить, когда и где последний раз видела её куклу, и прихожу к выводу, что вчера ещё, когда укладывала мелкую спать. А сегодня у меня совсем эта игрушка вылетела из головы. Кроха, видя моё замешательство, начинает уже откровенно реветь, захлёбываясь горькими слезами. И так жалко её становится. Когда бандиты похищали, не плакала, лишь испуганно орала, а тут рыдает. И ведь я её прекрасно понимаю. Это была ниточка, связывающая с прошлым, с любящей и любимой мамой, которую она потеряла.
Перебираюсь через козлы и, подхватив её на руки, устраиваюсь на полу, укачивая бедняжку.
— Не плачь, солнышко. Мы сейчас её поищем. Может она где-то в наших вещах затерялась, — шепчу я, целуя растрёпанную макушку. Гапка, услышав мои слова тут же принимается рыться в сумках и переворачивать одеяла. Но наблюдая за ней, я уже знаю, что это бесполезно. Куклы здесь нет.
— Что у вас случилось? — раздаётся голос Рэна, поднявшегося на козлы.
— Ясмина пропа-а-ала, — с подвыванием сообщает девочка своё горе.
Мужчина недоумённо смотрит на меня.
— Это кукла, — поясняю и прежде, чем он посчитает поведение девочки простым капризом, добавляю: — Любимая игрушка. Мама подарила.
— А мама где? — уточняет Рэн, нахмурившись.
— Нет мамы! Умерла мама! — задыхаясь от плача, кричит Ляля.
И столько боли в этом крике души, что мне плевать и на легенду, и на мужчину, мрачно застывшего рядом. Всё, что имеет сейчас для меня значение это моя девочка, которой плохо, которой я безумно хочу помочь. Обхватив её личико, смотрю в полные слёз шоколадные глазки.
— Тш-ш-ш, маленькая. Всё будет хорошо.