В череде кошмарного сна я снова увижу его — реального человека из моей головы, который становится всё более реальным с каждой секундой. Но он исчезает, растворяется, словно призрак, и я просыпаюсь в пустом кабинете, только сердце не успокаивается, оставаясь прижатым к его образу....
Так хорошо снова чувствовать волосы на голове. Даже не представляла, как скучала по этому."
"— Я всё убрала. Вылила на кровать сок раната. Его кислый запах перебил тот другой. А потом позвала служанок сменить постель. Сказала, что вы случайно разлили, но думаю, вашей матери всё равно доложат.
Ага. С матерью у нас, значит, отношения не особо близкие. Бросаю на няню внимательный взгляд. Как бы её поаккуратней спросить, чем это чревато?
— Думаешь, она может догадаться? — тихо интересуюсь у хлопочущей вокруг меня старушки.
— Вы же знаете, как сложно провести вашу матушку, госпожа. Думаю, вам надо ждать её визита в ближайшее время, — шепчет Гапка, поглядывая с опаской на дверь, за которой слышатся голоса, как я понимаю, служанок.
Сжимаю челюсти, пряча эмоции, и опираясь на подставленное плечо женщины. То, что долгое время я была столь беспомощной, вынужденно полагаясь на помощь окружающих, зачастую совершенно посторонних людей, теперь неожиданно играет мне на руку, позволяя спокойно принимать услужливую заботу этой женщины, тем самым играя нужную роль.
В комнате уже действительно наведена чистота, а двое служанок, в отличие от Гапки, одетых в голубые платья и белые головные уборы с закрытыми лицами, увидев меня низко кланяются, после чего молча уходят, унося грязное бельё. Ёлки-палки, тут женщины прячут лица? Может ещё и без мужчин из дому не выходят? Попала, так попала.
— Вам бы прилечь, госпожа.
— Спасибо, няня. Что бы я без тебя делала, — улыбаюсь я ей, искренне чувствуя огромную благодарность. Пускай помогает не мне, но без неё я и действительно не знаю, как справилась бы.
Она поднимает на меня растерянный взгляд и в светло-карих глазах неожиданно появляются слёзы. Сухая морщинистая рука поднимается и гладит меня по лицу.
