Автор
День, когда ты делаешь то, что предстоит последнее и первое. Грустный день, наполненный тихим предвкушением. Впервые проверяла почту родителей и в последний раз, а также писала новый адрес на посылках — заполненных книгами и пластинками, вызывающих недовольство у почтальона. На похоронах дедушки ты смотрела на самого важного человека в своей жизни с грустью и оптимизмом, ждя чего-то нового....
Они считают, что я должна была по крайней мере пригласить его за стол. По их словам, я думаю только о себе, а ведь они были рады снова увидеться с Домиником. Не могу дождаться, когда закончится этот день.
36
Рис
– Еще раз, еще раз! – хором кричат младшие сестры и брат Малика, когда мне все-таки удается сесть. Они окружили меня со всех сторон. Их четверо. Близнецам Элли и Эстер всего три, Эбони пять, а Тео – восемь. Мы деремся и бесимся. Все против меня. И если честно, у меня нет ни малейшего шанса. Я позволяю им меня щекотать и сам щекочу как могу.
– Оставьте гостя в покое, мучители, – кричит из кухни Джейд. – Иначе я позову вашего папу!
Кажется, это срабатывает, малыши уносятся в свою комнату. Отец Малика работает электриком, и сейчас он у соседей, помогает им со сломанной духовкой.
Напротив меня на втором диване сидит Жасмин, старшая после Малика. Ей пятнадцать, и она пялится на меня весь день. С тех пор как утром я вместе с Маликом вошел в их квартиру с букетом цветов для Джейд и сладостями для детей.
– Ты чего так пялишься? – спрашивает Малик у Жасмин, усаживаясь рядом с ней.
– Отвали, – огрызается она, встает и выходит из комнаты.
– Она на тебя запала, старик, – заявляет он, обращаясь ко мне.
Я краснею и быстро меняю тему.
– Спасибо, что разрешили мне праздновать с вами.
– Само собой, – отвечает Малик. – Тебе здесь всегда рады. Моя мама от тебя без ума.
Ужин проходит так же громко. Не представляю, как Джейд весь день терпит такой уровень шума. Впрочем, она выглядит спокойной.
Все невероятно вкусно. Традиционная эфиопская еда, приправленная имбирем, чесноком и разными специями.
"Джейд то и дело шлепает кого-нибудь из детей по рукам, чтобы они не ели из общей тарелки, или грозится выгнать их, если немедленно не успокоятся. Но никто не воспринимает ее угрозы всерьез.
