Автор
День, когда ты делаешь то, что предстоит последнее и первое. Грустный день, наполненный тихим предвкушением. Впервые проверяла почту родителей и в последний раз, а также писала новый адрес на посылках — заполненных книгами и пластинками, вызывающих недовольство у почтальона. На похоронах дедушки ты смотрела на самого важного человека в своей жизни с грустью и оптимизмом, ждя чего-то нового....
Рис поворачивается ко мне и сжимает мои запястья. Смотрит мне в глаза. От алкоголя его глаза помутнели и подозрительно блестят.
– Послушай, Тамсин. То, что бло между нами, – это нечто. Но оно закончлось. Бессмысленн. Ты – это ты, я – это я. И нет ничго между.
– Нет! – ахаю я, хочу взять его за руки, но он их убирает и отворачивается.
– Уходи.
– Ты же не всерьез.
– УХОДИ!
Этот приказ – удар в сердце. Выходя из комнаты, я громко хлопаю дверью.
Из кухни показывается Малик.
– Присядь ненадолго, – говорит он.
В шоке я следую за ним на кухню. Хотя больше всего мне хочется спрятаться куда-нибудь и побыть одной.
– Выяснила что-нибудь? – спрашивает он.
Я мотаю головой. Он протягивает мне кухонное полотенце, и я стираю слезы.
– Да быть такого не может! – восклицает он. – Я думал, когда ты вернешься, все наладится.
– Можешь рассказать, что тебе известно? – прошу я.
– В Новый год он пошел выпить с Олли и Че. Хотел выбраться куда-нибудь, повеселиться, вместо того чтобы постоянно сидеть за ноутбуком.
– Должно быть, тогда что-то случилось, – тихо произношу я.
– Я заходил в кафе, думал, может, Олли и Че знают больше. Но они тоже не в курсе. Оба сказали, что у него внезапно переключилось настроение. Его будто подменили.
– Эми знает? – спрашиваю я. Несмотря на то что мне плохо, сердце словно вырвали из груди и прокрутили в мясорубке, тревога за Риса побеждает.
– Нет. Я не решился что-то говорить.
Хочется докопаться до сути, но мысли несутся вскачь. Слишком быстро. Чувствую, что чертовски устала. Устала и подавлена. Как душевно, так и физически.
– Я должен как-то до него достучаться, – продолжает Малик. – Нам нужно выяснить, как ему помочь. Что бы он сейчас ни наговорил, он так не считает. Я это знаю.
– Тут я бы не была так уверена. Говорил он убедительно.
– Ты ведь знаешь, что это неправда.
Знаю ли? Я так дерьмово себя чувствую, что не могу думать.
– Давай, пошли, провожу тебя до дома, – предлагает Малик, и я ему бесконечно благодарна."
"– Могу еще что-нибудь для тебя сделать? – спрашивает он, когда мы останавливаемся перед дверью моей квартиры. Я тронута его заботой, но качаю головой. Мне нужно побыть одной. Во всем разобраться.
