Автор
День, когда ты делаешь то, что предстоит последнее и первое. Грустный день, наполненный тихим предвкушением. Впервые проверяла почту родителей и в последний раз, а также писала новый адрес на посылках — заполненных книгами и пластинками, вызывающих недовольство у почтальона. На похоронах дедушки ты смотрела на самого важного человека в своей жизни с грустью и оптимизмом, ждя чего-то нового....
– Тамсин закатывает глаза.
– Серьезно?
– Серьезно. И я бы, скорее всего, тоже превратилась в такую заботливую мать.
– Мне трудно такое представить, – признаюсь ей. – Для этого ты чересчур… – Не удается подобрать подходящее слово.
– Чересчур какая? – интересуется она.
– Не знаю. Чересчур… живая?
Тамсин улыбается. То, что мы находимся так близко друг от друга, больше не тревожит меня.
– Спасибо, – говорит она, переводя взгляд на потолок.
Лежа рядом с ней, я тоже смотрю вверх. Какое-то время мы молчим. Я прислушиваюсь к ее дыханию.
– Можно спросить тебя кое о чем? Но ты не обязан отвечать, – вдруг произносит она.
– Если я не обязан отвечать, нет смысла спрашивать, – откликаюсь я.
– Может, ты сам захочешь ответить. Я лишь хочу подстраховаться на тот случай, если ты снова разозлишься.
Кажется, знаю, на что она намекает. Тот момент на лестничной клетке. Неловко получилось.
– Ну ладно, давай уже, – говорю я, стараясь, чтобы это не прозвучало грубо.
– Почему ты иногда такой замкнутый? – задает вопрос Тамсин.
– Не могу ничего сказать, – говорю я. Потому что, если бы стал объяснять, пришлось бы рассказывать о последних шести годах.
– Но причина есть?"
"– А разве не у всего есть причина?
– Не отвечай вопросом на вопрос! – возмущается она.
– Ну хорошо, – соглашаюсь я, и меня бросает в жар. Не понимаю, что на меня нашло. – Да, причина есть.
– И ты мне о ней расскажешь?
Я резко сажусь. А когда отвечаю, мой голос звучит гораздо жестче, чем рассчитывал:
– Если бы хотел, то уже рассказал.
9
Тамсин
Что он имеет в виду? Этот парень приводит меня в замешательство. Впрочем, ситуация типичная. Я рассказываю ему все, что он хочет знать. У меня возникает чувство, что между нами зарождается что-то вроде доверия. А взамен? Ничего. Это не упрек. Разумеется, он может поступать как хочет. Опять же, это не мое дело. Мы даже не друзья. Но было бы здорово, если бы существовал шанс, что мы ими станем.
Перевернувшись на бок, я опираюсь на локоть и делаю вид, что собираю катышки с матраса. Было глупо пытаться вывести наше кофейно-матрасное знакомство на новый уровень. Теперь я это поняла. Уже собираюсь признаться в этом, как вдруг Рис прочищает горло. Я поднимаю глаза, но он не двигается.
