Автор
В мире драматичных изменений, где женщины могут перебрасываться из одной реальности в другую при помощи медицины, врач Мария оказывается в роли посредницы. С каждым поворотом страницы становится ясно, что выбор между любовью и ответственностью за новую жизнь будет критическим для нее и того, кто рядом с ней. Атмосфера книги полна драматизма и трагедии, создаваемая шквалами эмоций и глубокими человеческими связями между персонажами....
Очередь возле него рассосалась по домам, видимо, осчастливленная клизмой. Ну что ж! Надеюсь, не клизмой единой!
- К вам можно? – спросила я, охая и тяжко поднимаясь по ступеням, как и подобает старушенции.
Доктор, который весьма удивился, пустил меня внутрь. Я цепким взглядом осмотрела больницу, видимо, для бедных.
- На что жалуемся, мэм? – вежливо поинтересовался доктор Миддлтон.
- Ой, че-то тошнит! И ноги отекают! – заметила я, присаживаясь на кушетку. – А еще живот растет! Сначала думала, что переела яиц! А потом смотрю, растет и растет! Сразу поняла, что мужских!
- А вы откуда? – вежливо спросил доктор Миддлтон, что-то чиркая на бумаге.
- Я к вам из деревни пешком шла! - махнула я рукой, кряхтя и поглаживая живот. – Мне вон про вас рассказывал сколько! Да только хорошее! Я уже думала, что вы померли, раз столько хорошего говорят!
Доктор Миддлтон гордо поднял голову: «Да, мол, это я! Один из лучших докторов!».
- И вот по утрам тошнит! Думается мне, что я … беременна!
Глава 26.
Я посмотрела на доктора, чувствуя, как совесть превращается в рояль и срочно требует отыграться за клизму.
- Хм… - заметил доктор, поглядывая на мой живот.
- Ой, я уже и самолечением занималась! - злорадненько начала я, вспоминая любимую категорию пациентов. – И лимон на ниточке совала, и компрессы прикладывала, и голой задницей на ежиках каталась! Знаете, говорят это очень полезно! Дед-то мой на радостях чуть не помер! Ежики затоптали!
Я вспомнила одну милую девушку – лапушку, которая считала, что в человеке все должно быть прекрасно и чисто! Ну как же идти к доктору, если там все грязно? Поэтому в том поэтическом месте, описанном как нежная роза или врата наслаждения, моему взору предстало кладбище естественной микрофлоры, больше напоминающее братскую могилу, и могильный памятник в виде куска антибактериального мыла.
- Ну, что я вам скажу! Вы часто бываете на солнце? – спросил доктор. Я на солнце не бывала.
- О, да! – усмехнулась я, не понимая, какое отношение имеет солнышко к родам.
- Мадам, немедленно прекращайте! – насупил усы суровый доктор. – Это вредно для ребенка.
- Так он же не загорает? – спросила я, чувствуя, как его логика орет моей что-то вроде «Хэндэ хох!»
- Пиво пьете? – спросил доктор, что-то выписывая на листочек.
- Нет! Что вы! – осмотрелась я, пытаясь понять, что доктор там пишет.
