Автор
В мрачных лабиринтах Наказания Дамира, где свет отсутствует и воздух тяжел, как утоптанная земля, ставишь ногу на новую крошку от драки. Здесь каждый шаг можно расценивать как незримое наказание, за что-то неважное или все же важное.
Что Керефов только что сказал?
Немею и перестаю соображать. И почему-то обдумываю (!!!) его слова, вместо того, чтобы сразу послать Дамира в известном направлении, пока официант ставит передо мной стеклянный чайник.
В голове совсем не вовремя всплывает недавняя беседа с Еленой Леонидовной, что мне необходимо пытаться почаще ближе подпускать к себе мужчину. Хотя бы для просто физического контакта, не избегать его…Разве не об этом она говорила? С сомнением смотрю сквозь полуопущенные ресницы на объективно сексуального, красивого мужчину напротив.
Это ведь унизительное предложение!
Или нет?
Поднимаю на Дамира растерянный взгляд и понимаю, что он не выглядит, как человек, мечтавший унизить. Скорее, как человек, очень желающий получить положительный ответ…Он весь застыл, смотря на меня в упор через стол, словно хищник перед прыжком на охоте.
От этого давящего ощущения выбора без выбора на языке становится горько, по лопаткам тянет холодком, и я наконец отмираю, переварив первый шок. Официант как раз выгружает перед Дамиром с подноса последнее блюдо — хинкали с тремя видами соуса, и, поклонившись, пятится назад, пока не исчезает за тяжелыми портьерами.
Дамир тянется за приборами и вопросительно выгибает бровь, не сводя с меня прожигающего взгляда.
— Думаете, я способна на это согласиться? Почему? — интересуюсь насколько возможно ровно.
— Думаю, ничего такого в этом нет. Мы — взрослые люди, — пожимает плечами Дамир, ловко принимаясь за первый хинкали. На его четко очерченных губах опять расцветает кривая полуулыбка, когда он отвечает на второй вопрос, — И потому, что нам будет хорошо.
— Пф, — коротко выдаю на такую самоуверенность, закатывая глаза, — А если нет, мне дадут жалобную книгу?
Черные глаза напротив весело сверкают.
— Весь интернет в твоем распоряжении, Жень, — заявляет Дамир и отправляет кусочек хинкали в рот."
"— Я подумаю, — беспечно киваю я, чувствуя, как расслабляюсь от того, что все в итоге сводится к обмену шутками.
Но, Керефова такой вариант, похоже, не устраивает. Либо он понимает меня не так.
— Конечно, думай. На ""подумать"" у тебя ровно шесть часов.
