Автор
В мрачных лабиринтах Наказания Дамира, где свет отсутствует и воздух тяжел, как утоптанная земля, ставишь ногу на новую крошку от драки. Здесь каждый шаг можно расценивать как незримое наказание, за что-то неважное или все же важное.
Всё совсем не так!
Я еще раз зачерпываю в ладони ледяную воду и протираю ей лицо. Остывающую кожу приятно покалывает. Выхожу из ванной в какой-то отчаянной решимости. И оказываюсь в совершенно пустом коридоре.
— Дамир? — самовольно искать хозяина по квартире как-то не хочется.
— Я здесь, Жень, — доносится глухое с конца коридора.
Идя на голос, сворачиваю направо и оказываюсь на просторной кухне, погруженной в уютный полумрак, потому что Керефов включил только подсветку над рабочей поверхностью столешницы.
— Садись, — Дамир кивает на стол у панорамного окна, за которым расстилается расцвеченный огнями ночной город.
— Спасибо, — устраиваюсь на одном из стульев-кресел и отворачиваюсь к окну, подперев подбородок ладонью.
Будто мне все равно, что в это время Дамир делает. Абсолютно не слежу за ним…Только кожа непроизвольно покрывается мурашками от малейшего шевеления воздуха с его стороны. И боковое зрение улавливает каждое движение. Как он быстро режет какое-то мясо, сыр, достает фрукты из холодильника.
— Что пить будем, Жень? — насмешливый бархатистый голос раздается над самой моей макушкой и горячим колким импульсом разливается по коже головы, когда Дамир ставит на стол две тарелки с закусками.
— А что? Для разговора обязательно что-то пить? — ершусь я.
На Дамира не действует. Лишь в глубине черных глаз вспыхивают ехидные огоньки.
— Могу сварить кофе, — сообщает он примирительно.
Вздыхаю и сдаюсь.
— А есть коньяк?
Керефов издает что-то типа веселого ""пф-ф-ф"", видимо, означающее ""так и знал"", и лезет в один из верхних кухонных шкафов.
— Это что? — я с сомнением рассматриваю необозначенное никакой этикеткой пойло, крутя бутылку в руках.
— Это дед мой гонит, — сообщает Дамир, выуживая из холодильника лимон, — Мягки-и-й…Правда сносит не хило…Не напьешься, Жень?
Керефов наконец садится напротив, прожигая меня своими чернющими глазами, — Сколько ты Б-52 выпила? Три?
— Считал?
— Да.
— Не любишь пьяных? — выгибаю бровь, пока он разливает самопальное что-то по коньячным бокалам.
— И курящих, — добавляет Дамир, смотря на меня в упор и подаваясь ближе.
По спине пробегает дрожь, потому что все в его позе, взгляде, устремленном на меня, кричит о том, что он думает немного не то, что говорит.
— И короткостриженых? — чуть более звонким от эмоций голосом интересуюсь я.
