Автор
В мрачных лабиринтах Наказания Дамира, где свет отсутствует и воздух тяжел, как утоптанная земля, ставишь ногу на новую крошку от драки. Здесь каждый шаг можно расценивать как незримое наказание, за что-то неважное или все же важное.
Не хочет он, чтобы я утром жалела себя! А сейчас? Сейчас я разве себя не жалею???
Нет уж…
Так не пойдет! Раз притащил к себе домой, то, знаете, что, Дамир Тигранович, уж будьте добры!
Отбрасываю в сторону одеяло, спрыгиваю с кровати и решительно топаю босыми пятками по полу прямо в гостиную, то и дело наступая в оставленные нами лужи.
В ушах шумит, и пальцы заметно подрагивают, когда поворачиваю ручку двери и ступаю в открывшийся черный проём гостиной.
Такая густая тишина…Может Дамир уже спит?
На мгновение меня охватывает трусливое облегчение.
Потому что Дамир не спит, а молча приподнимается на локтях, смотря на меня в упор.
Глотаю образовавшийся в горле ком и ощущаю, как вдоль позвоночника волной прокатывается дрожь.
Хочется развернуться и, ни слова не говоря, уйти.
Но я словно под гипнозом — наоборот делаю шаг к нему на слабеющих ногах. Кровь в ушах шумит уже на какой-то запредельной частоте, делая происходящее почти нереальным, а туман в голове от выпитого коньяка придает отчаянной, беспечной смелости."
"Поэтому, когда Дамир протягивает мне руку в темноте, я без колебаний вкладываю в его ладонь свою.
Тишина звенит и густеет, обволакивая нас плотным облаком. И в тоже время она такая хрупкая, что страшно издать лишний звук, сказать что-нибудь, спугнуть…И мы молчим.
Я молча сажусь на его бедра поверх одеяла. Он молча кладет мне руки на талию и медленно тянет вверх влажную ткань рубашки.
Его шероховатые пальцы задевают мои оголяющиеся бока, пересчитывают ребра, оставляя горящие фантомные следы на покрывающейся мурашками коже.
Чувствую, как мужские руки крепче сжимают мою талию.
