В зале для студентов вдруг раздается внезапный крик и смех — Вика устраивает шокирующий постельный брак с одногруппницей. Атмосфера в учебном заведении становится на мгновение нереальной, когда молодые люди начинают вытворять невероятные вещи под чутким руководством красного ногтя....
— Да пошел ты, добрый, куда подальше, — «ласково» промурлыкала в тон, сжимая кулаки, чтобы не расцарапать смазливую физиономию.
— Эй, народ, вы чего там воркуете? — раздалось с задних рядов. — Андрюх, все охмуряешь?
— Охмурялка сломалась, — выплюнула словами, глядя в лицо мажористому нахалу.
— Сломалась, значит? А если проверить? — Макарский недобро прищурился, приближаясь. Было очень сложно оставаться на месте, но и отступать было некуда.
— Проверяй, сколько влезет. Но не на мне.
— А что так? — прозвучало то ли с вызовом, то ли с интересом, только ответить я не успела.
— Макарский, вы еще долго будете стоять ко мне спиной? — задала вопрос Эльвира Павловна. — Сядьте уже! — прозвучало приказным тоном.
— Как скажете, Эльвира Павловна! — И Макарский просто задвинул меня в ряд, а сам «послушно» уселся рядом, загораживая собой выход.
Чуть не завыла от такой несправедливости.
— Тебе здесь что, медом намазано? — прошипела, отодвигаясь. Потому что Макарского явно не заботило мое личное пространство.
— А ты разве забыла, что я люблю все сладкое, Рапунцель?
* * *Это была самая мучительная пара. В отличие от меня, Макарского, казалось бы, все устраивало. Он чувствовал себя прекрасно, то и дело заглядывая в мои записи, сокращая и без того крошечное расстояние. Моя нога горела от «случайных» касаний его бедра, и даже сквозь бешеный пульс, звучавший в моих ушах, я слышала его ровное дыхание.
— Ты можешь от меня отодвинуться? — не выдержав, прошипела, когда Эльвира Павловна вышла из аудитории.
— А что такое? — Андрей невинно вскинул брови в удивлении.
— Ничего. Просто отодвинься.
— Ну раз ничего… — протянул, словно издевался. И мое терпение лопнуло.
Я уперлась в него руками, решив отодвинуть сама. Но моей силы оказалось недостаточно, чтобы освободить хотя бы миллиметр между нами. Зато Макарского мои старания лишь позабавили.
— Ты такая прикольная, когда злишься, Рапунцель.
— Ничего «прикольного» я не вижу! Выпусти меня!
— Зачем? — Тон Андрея мгновенно стал другим.
— Я не хочу здесь сидеть.
— А где хочешь?
— Где угодно!
— Хорошо. Идем.
— Ты не понял. Я не хочу сидеть рядом с тобой.
Боже, это какой-то идиотизм. Я в школе не страдала подобной глупостью, тогда как сейчас меня просто колотит от одного наглого, беспардонного типа.
— Неужели я так на тебя действую, — прошептал, склоняясь еще ближе.
— Ты на меня никак не действуешь, — парировала, а сама еле сдерживала эмоции.
