Автор
Я стояла перед зеркалом, взгляды моих глаз переплетались с проявлением моего лица. Тот человек за окном был невероятен — жестокий, умный и страшно притягательный. Каждое его слово было как игла, вкручиваясь глубже в мое сердце. Словно окутанный таинственной аурой, он создал вокруг себя непробиваемую защиту из своего гипнотического обаяния и силы....
– А у нас как дела? – Картер снова оделся в панцирь беззаботного ироничного бабника. – Я тебя наполнил, или пронесло?
Я отступила на полшага и подняла бокал: слегка взболтала, понюхала яркий букет с запахом ягод и спелого винограда и стукнулась о тонкий хрусталь напротив, прислушиваясь к мелодичному звону.
– Поздравляю, ты не станешь отцом, – и пригубила вино. Сладкое.
– Черт, я уже свыкся с мыслью, что мы с тобой и в горе, и в радости!
– Так женись, если влюбился, – пошутила я.
– Ты мне не настолько нравишься.
– Женись на своей Вега Лире, – ревниво бросила я. – Раз с ума по ней сходишь!
У меня, кажется, раздвоение личности: я перестала ассоциировать себя с незнакомкой, которая покорила Типичного Американца. К которому я, к слову, успела остыть, полностью сдавшись на милость безответной любви к моему эгоисту-шантажисту.
– Я тебя хочу, Ведьмочка, – и, поставив наши бокалы, развернул меня: прижался сзади, ягодицы стиснул и пахом впечатался жестко.
– Картер, – смущенно прошептала, – я не могу сегодня. У меня эти дни…
– Это неважно, – он уже забрался под болтавшееся на локтях платье и мягко массировал грудь, сжимая соски. – Ты мне доверяешь, Ведьмочка?
Я прикрыла глаза, успокаивая сердце, абстрагируясь от жгучего вожделения, морок из головы изгоняя. Доверяю ли я Картеру? Во многом скорее нет, чем да. Но в сексе – да.
– Доверяю… – Я потерлась о жесткий пах, недвусмысленно демонстрируя полное согласие. Картер может быть эгоистичной сволочью, но в постели дарит удовольствие, остро-болезненное или томно-тягучие. С ним у меня получалось улететь в космос. Всегда по-разному и всегда до рваных вдохов.
Он снял с меня все – исключением, как всегда, остались чулки, на этот раз игривого молочного цвета, – и, не испытывая брезгливости, шутливо подергал за веревочку от тампона. Сам оставался в парадном смокинге, хоть в оперу иди, только брюки топорщились неуместно.
– Раздень меня, Ведьмочка.
Я тряхнула черной копной, отбрасывая назад, чтобы видел полную грудь, чтобы захлебывался слюной, а возбуждение прозрачной слезой рубиновую головку члена смазало. Чтобы хотел меня любую и всегда. Чтобы только меня.
Я неспешно стянула с широких плеч смокинг, бабочку развязала и мучительно долго боролась с пуговицами, сосками царапая твердую грудь.
