Автор
Я стояла перед зеркалом, взгляды моих глаз переплетались с проявлением моего лица. Тот человек за окном был невероятен — жестокий, умный и страшно притягательный. Каждое его слово было как игла, вкручиваясь глубже в мое сердце. Словно окутанный таинственной аурой, он создал вокруг себя непробиваемую защиту из своего гипнотического обаяния и силы....
Ведьмочка выгнулась, позволяя ввести палец внутрь, и застонала мне в губы. Я тоже хочу туда, раздеть ее полностью хочу, чтобы только белье ниже пояса осталось – это особенно эротично, эстетическое наслаждение для глаз.
В ягуаре, правда, не так удобно – не разгуляешься, – но в паху горело. Я хотел трахнуть ее. Ведьмочку хотел. Вкус малины на языке карамелькой сладкой плясал, а в голове туман. Нет, туманище! Мне нужно туда, в ней оказаться. В тугую, теплую, смазкой истекающую дырочку. Терпеть не могу это слово, но не вагиной же звать! Это блядский медицинский термин, а у меня от этого падает член.
"Рокот океана ни шел ни в какое сравнение с бурей в машине. Я резко дернул ремень, ширинку расстегнул, член просто просился на волю. Траха хорошего хотел. Я потянулся к ручке за сиденьем, не переставая губы малиновые целовать. Хотел уже между стройных ног устроиться, как Ведьмочка начала отбиваться и с силой стукнула меня по спине. Это еще что за нахер?!
– Ты что, больная?! – я буквально навис над ней, головой крышу подпирая, руки перехватив, чтобы эта тигрица меня не пометила когтями.
– А ты здоровый?! – крикнула она. – Напоил меня и… и…
– В смысле «напоил и»? Ты сама позволила. Стонала, когда щелку твою трогал! – еще не хватало, чтобы меня за попытку изнасилования посадили! С этой гребаной отменой согласия и прочей толерастией можно попасть по самые яйца! Сначала подмахивают члену, затем строчат слезливые заявления. Бабы все-таки суки двуличные!
– Я заснула!
– Значит, во сне ты хочешь ебаться! – я не выдержал и приложил ее крепко.
– Знаешь что, прекрати, пожалуйста, все это! Твои ухаживания не уместны, а попытки соблазнить меня смешны.
Я даже заржал. Вот дура! Чисто шлюха блудливая, которая просто не знает своего истинного предназначения.
– Еще раз…
– И что? – грубо поинтересовался я.
Она только сглотнула и глазами захлопала испуганно.
Я включил зажигание и резко сдал назад, оставляя следы жженой резины, даже в салон едкий запах просочился. Искоса посмотрел на Марсию – та вжалась в сиденье, вцепившись в ручку двери.
Мы гнали по шоссе под двести. Я кипел вместе со своим мотором. Возбуждение трансформировалось в дикую злобу. Ничего, гребаная ведьма, это не последнее наше рандеву.
