Автор
Я стояла перед зеркалом, взгляды моих глаз переплетались с проявлением моего лица. Тот человек за окном был невероятен — жестокий, умный и страшно притягательный. Каждое его слово было как игла, вкручиваясь глубже в мое сердце. Словно окутанный таинственной аурой, он создал вокруг себя непробиваемую защиту из своего гипнотического обаяния и силы....
Я зарделась от похвалы, скромно кивая. Да, я не журналист, в отличие от упертой Кайлы. Настоящее удовольствие получаю, когда творю «свою» историю, а не пересказываю чужую.
– А по сюжету уточнить хотела, – Кайла с любопытством на меня посмотрела. – У тебя кто-то появился? Такая яркая любовная линия.
О-оу… Вот и попалась. Прошло уже почти три месяца как мы с Картером… эм-м… сблизились, так сказать, но я так и не отважилась поговорить об этом с Кайлой. Она, конечно же, была с ним знакома. Ее Эрик лучшим другом Картеру приходился.
Но в любом случае я и Картер равно шок. Утаить или рассказать? А если он сам уже похвастался Эрику? Тогда Кайле будет неприятна моя скрытность. Нужно поделиться. Может, подскажет-посоветует.
– В общем, тут такое дело… – я прикусила губу, подыскивая слова. – Я же в «Калифорнийском синдроме» стала редактором…
– И ты молчала?!
– Работы много было, – развела руками я.
– А как тебе удалось? – воскликнула Кайла.
– Редакцию купил банк Трэверов, и меня назначили главредом. – Я в общий чертах рассказала, почему так произошло, прежде чем подойти к главному. – Так вот, насчет парня…
– Ты встречаешься с кем-то из «Синдрома»?
– Ну да, почти, – и зажмурилась, выпалив: – Я сплю с Картером!
Наступило молчание. Напряженное, ошеломленное, казалось даже, что слышно, как у Кайлы в голове шестеренки ворочаются.
– Черт, не знаю, что сказать… – она задумалась, потом подозрительно поинтересовалась: – А почему ты сказала «сплю с Картером», а не «встречаюсь с Картером»?
Моя девочка! Вот она прирожденный и сыщик, и журналист. У Кайлы чуйка такая, что ничего не скрыть!
– Потому что мы терпеть друг друга не можем!
– Так, давай-ка все рассказывай.
Мы проговорили больше часа и к концу беседы даже вернулись к моей рукописи.
