Непонятно, как Оля это делала, но, словно предвидя или предчувствуя заранее, она всегда исхитрялась покинуть очередной пассажирский космический корабль за остановку до того, как его перехватывал наш ближайший ведомственный крейсер. И бросаться в погоню ему было бессмысленно – Оля меняла направления движения совершенно произвольно, поэтому чаще при поступлении следующего сигнала обнаружения было гораздо продуктивнее отправить другой корабль, более удачно расположенный относительно ее очередного маршрута. Так она почти сутки крутила и вертела нами, все больше склоняя меня к действиям по крайнему варианту – напрямую связаться с капитаном очередного звездолета, пассажиркой которого Оля была, и приказать ему остановиться в ожидании судна нашего ведомства. Останавливало пока одно – боязнь огласки и то, как это отразилось бы на будущем дейраны. К тому же она очень грамотно избегала мгновенной идентификации, используя наличные средства при оплате билета, а сигнал контролирующих систем несколько запаздывал, в связи с тем что требовалось время на выявление, идентификацию искомого объекта, а также на передачу кодировки и распознание нами полученного информационного сигнала. Поэтому всегда оставался значительный риск разминуться просто физически. И как будет выглядеть ведомство в подобной ситуации? Нашей обычной установкой являлась конфиденциальность и «сохранение лица» конфедерации. Поэтому обнародование малейшего эпизода любой операции строжайше воспрещались. И я понимал, что если нарушу этот неписаный закон, пусть даже ради жизненно важного лично для меня дела, получу массу нежелательных последствий. Престиж ведомства, а также существующей системы я был обязан поддерживать. Но чем больше времени проходило с момента побега, тем больше становилась решимость, вопреки огромной вероятности утечки информации, начать действовать в открытую. Только сейчас я понял Крейвана до конца – как тяжело выбирать между личными пристрастиями и долгом. Хотя выбора тут не было… Я неожиданно четко понял, что отныне для меня на первом месте уже не стоят ни карьера, ни ответственность перед расой.
Возрастало и предчувствие необратимой беды, я почти махнул на все рукой, измученный страхом за дейрану и неимоверной силы тягой быть рядом с ней. Инстинкты сходили с ума, требуя куда-то мчаться и что-то делать. Чувствуя, что уже готов убить кого-нибудь, вызвал Тинарага.
– Не говори ничего, – сразу предупредил его, – просто, если можно что-то с этим сделать, – сделай! Я уже еле сдерживаюсь, боюсь, что всех перекалечу, если сорвусь…
Мы на миг пересеклись взглядами. Он был необычайно серьезен:
– Я попробую, но не уверен…
Тут же раскрыв принесенный бокс, извлек какие-то ампулы и медицинский пистолет.