В результате остался ни с чем! Поэтому, если хочу все изменить, найти ее и доказать, что чего-то стою, пора учиться слышать и Олю. Тем более что она не раз доказывала, что достойна последнего. И учиться находить общий язык с тем, кто дорог ей! Иначе жизнь станет одинокой и бессмысленной, ведь мне не удастся убедить дейрану в искренности своего отношения, заслужить ее прощение.
Неожиданно уловил странное поскрипывание за дверью. Движимый какой-то безрассудной надеждой – а вдруг! – вскочил и резко распахнул дверь. Естественно, за ней не было чудом вернувшейся дейраны, зато обнаружился явно не ожидавший этого Олин питомец. Кактус замер в неловкой позе, очевидно переваривая факт моего нахождения тут. Я красноречиво отступил в сторону, приглашая его войти. Он, резко передернувшись, уверенно и высокомерно прошествовал мимо, вызвав у меня приступ смеха. Хоть что-то неизменно! Но сейчас, в состоянии разлуки с дейраной, я был рад ему. Он тоже в какой-то мере был ниточкой к ней. Гирденция между тем, уверенно вскарабкавшись на стол, выжидательно замерла, выражая немой укор всем свои обликом.
– Расстроен, вот и пришел сюда, – неожиданно для себя признался я. – Переживаю ее побег, ругаю себя за то, что вынудил ее пойти на это.
Кактус согласно кивнул, поразив этим неимоверно. Он у нее еще и разговаривает?! А что, если… И я на уровне сознания послал ему мыслеобраз Оли. Питомец передернулся всем телом и… в ответ я уловил немного размытое другое ее изображение. Вот это да! С ним можно полноценно общаться!
Олин цветок стал моим спасением. Я поставил Шейн-огана перед фактом, уведомив о том, что забираю его к себе. Конечно, контактировать с ним было испытанием для любых нервов, тем более что во мне он видел причину отсутствия хозяйки, поэтому не упускал возможности досадить. Но это было ничто по сравнению с его помощью. Так, пообещав ему, что сделаю все, чтобы вернуть Олю, и не причиню ей вреда, заручился его согласием и начал задавать вопросы о хозяйке. Поначалу в ответ на любой мыслеобраз мне являли изображение какой-то бутылки и счастливой гирденции рядом. И лишь когда я понял намек и обеспечил его требуемой едой, стал получать адекватную информацию. Но избирательно. Были ситуации, где этот проглот прикидывался ничего не понимающим бревном, намеренно уходя от ответа. Но, даже несмотря на это проявление его верности, мыслеобразы, которые я получал от него об Оле, стали моей последней отрадой и спасением от гнетущего отчаяния. В дополнение к блокаторам, которыми накачивал меня док. Так я и существовал этот месяц, кое-как справляясь с работой. Она больше не приносила удовлетворения. Хотя я и дорабатывал масштабную кампанию по ликвидации Измененных, остатки которых нам наконец удалось обнаружить.