Автор
Младшие классы не заметят, как девочки и мальчики превратятся в почтенных учеников, обожающих Маргариту Петровну за ее доброту. Но она скрывает от них страшный секрет: голос ее такой же зловещий и громкий, что дети начинают испытывать ужас.
Похоже, «Нам нельзя» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Жалость? Я его просто жалела? Так почему же так плохо?!
Моё убежище, надёжное место, где всегда защитят варварски уничтожалось, не оставляя шанса на спасение.
Что же я наделала?
Эта путаница в наших отношениях с Трэшем закрутилась и затянулась петлёй на шее.
Я бежала без оглядки. Из школы вылетела пулей. Забыла куртку, но не чувствовала холода.
Вытравливала сердечную боль физической нагрузкой. Вошла в ритм бега. От школы завернула к пятиэтажкам, там к дому из белого кирпича, где жила Анечка. Промчалась под аркой.
Ледяной ветер жёг мокрые от слёз щёки, колол уши. Я пересекла торговую площадь и залетела в один из маркетов.
Только там, у колясок и корзинок я смогла продышаться.
Медленно прошла сквозь ряды. У меня дрожали губы. Эмоции были на пределе.
Мне не тринадцать. Я взрослая. Это просто надо пережить. И конечно, избавиться от источника боли. Нездоровые, токсичные отношения нужно было прекращать.
В отделе сад-огород я выбрала большой пластиковый горшок белого цвета. Цена вполне была приемлемой. С ним наперевес я пошла на кассу.
В магазин влетел Трэш. И я обречённо проскулила.
Достал!
Увидев меня, остановился и облегчённо вздохнул.
Прекратить все отношения. Проблема в том, что их сначала надо выяснить, всё разложить по полочкам. А это сложно. Этого делать не хотелось.
Трэш дождался, когда я закончу на кассе и вместе со мной вышел на улицу. Я, обнимая огромный горшок, первая остановилась, потому что старше, потому что умнее и всякое такое.
Но слова произнести не смогла. Меня вымотал этот парень. И начал всю эту фигню ещё в прошлом году. А теперь решил добить. Он как вампир пил мою кровь, и я обезвоженная хотела упасть и уснуть навсегда.
Трэш понял по моему виду, что всё очень плохо. Он похолодел и заметно струхнул. В глазах его знакомых и тёплых мелькнуло искреннее переживание.
– Катя, прости, – выдохнул он. – Я всё понял, я никогда так больше не сделаю.
– Я не ревную, – соврала я. – Просто всё стёрто, ничего больше не будет.
– Кис, – он хотел меня обнять за плечи, но побоялся дотрагиваться. А близко подойти не получилось, между нами был горшок. – Прости, пожалуйста.
Я почувствовала осенний холод. Пальцы на пластике горшка стали красными и цепенели. Но я не двигалась. Ноги, как в асфальт вросли.
Посмотрела в сторону и наверх.
