Автор
Младшие классы не заметят, как девочки и мальчики превратятся в почтенных учеников, обожающих Маргариту Петровну за ее доброту. Но она скрывает от них страшный секрет: голос ее такой же зловещий и громкий, что дети начинают испытывать ужас.
Похоже, «Нам нельзя» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Оторвался с трудом, всё также сильными руками держа под собой, почти на весу. – У тебя есть мечта?
– Ага. Я хочу на Ибицу и машину, – вылезла из его объятий и села.
– До Ибицы далеко, а вот машину, – он что-то придумал и посмотрел на меня во все глаза. – Слушай, Киска, а давай тебя отправим на права учиться. Сейчас новогодние каникулы, я найду подработку, оплатим на заводе автошколу.
– Ник! – пришла мне в голову идея. – А давай поработаем дедом Морозом и Снегурочкой! На корпоративах, знаешь, сколько забубенеть можно.
– Мысль! – подхватил Трэш. – Конкуренция, конечно. Но с такой внешностью, как у тебя все детские сады и школа точно наши! Сдашь на права. Мерс, конечно, не обещаю, но чтобы ездила, найдём машинку. К тому же я кое-что шарю, буду сам чинить.
Папа! Я его обожаю! Спасибо!
Мы так разфантазировались, как мы купим в секонде подходящие халаты и сами всё сошьём, что не заметили, как приехали в посёлок.
Вышли на остановке напротив клуба.
Гремела музыка, у обелиска была драка.
– Хочешь в клуб сходим?
– На следующей неделе, для разнообразия. У меня синяк заживёт, и я даже накрашусь ради такого случая.
Он усмехнулся и прижал меня к себе."
"Мы шли по парку, потом мимо торговой площади. И под аркой Никита сильно забеспокоился. Он прибавил шагу, и я еле за ним поспевала.
У первого подъезда стояла полицейская машина и карета скорой помощи.
Я понимала, что такое бывает… В этой жизни бывает всякое.
– Привет, дядь Толя, – поздоровался Трэш с высоким мужчиной в полицейской форме.
– Привет, Никита. Вымахал то как, – мужчина неожиданно даже для Трэша обнял его. – Порезали твоего отчима. Мамку заберём на время. Ты как?
– Учусь, всё в порядке, – оторопело ответил Никита, и я почувствовала, что он сильно обеспокоен.
Нет, он не сожалел об отчиме. И я даже подумала, что о матери тоже. Это было то, до чего я не докопалась.
Мы стояли на улице до тех пор, пока все не разъехались, пока зеваки не разошлись.
На втором этаже стены подъезда были в крови, и ступеньки тоже заляпаны.
В квартире Никита сразу открыл окна. И только после этого мы вернулись в комнату. Закрылись по привычке. Долго не могли прийти в себя.
Я гладила его по спине руками, когда он долго смотрел в окно.
– Сколько раз я мечтал, чтобы это произошло, – прошептал он. – Сколько лет я только об этом и думал. Произошло. Облегчения нет.
Я только вздохнула. Хреновый из меня психолог.
