Автор
Женщина стесняется и прячется за платьем, его краска вызывает неприятные ассоциации. Светлана с трудом выдерживает гипнотическую привлекательность модели, в то время как окружающие восхищаются ею. Тягостное напряжение и тревога окутывают атмосферой этой непростой сцены....
Меня толкают в спину, предусмотрительно проверив перед этим на наличие оружия. Тюфяки. Я оказываюсь в огромном помещении, забитым людьми с оружием, прямо по центру Евстахов, явно довольный собой и своим превосходством в данной ситуации.
Вся реальность сужается до одного человека, мой взгляд моментально выхватывает Свету, привязанную к стулу. Избитую, изможденную и бледную, как сама смерть.
—Я пришел, вот он я. Девочку отпусти,— каких сил мне стоит выдавить из себя эти слова, и просто не кинуться на смертника, чтобы собственноручно удушить, не передать словами.
Даже дышать не могу, каждый вздох как прокат по битому стеклу оголенными ступнями. Ее боль диссонирует в пространстве и ударяется о меня с немыслимой силой, ломая кости изнутри. Она смотрит на меня и одновременно сквозь, словно не понимает и не осознает реальность, болезненную и до боли противную.
Евстахов кидает мне в ответ что-то. Бестолковая вещь говорить с тупым отморозком, так что меня оттаскивает в размышления."
"Вся жизнь пролетает перед глазами, мне хочется укрыть свою девочку от всякой беды, но вышло наоборот, я толкнул ее с высоты и со всей дурной силы, что была во мне.
Всех. Но сначала...Взгляд падает на Евстахова. Он свистит, что все это из-за жены и нерожденного ребенка, нет. Все это явно из-за того, что он мелкое чмо, не способное в сущности ни на что, кроме как отбирать успех других, а в своих неудачах обвинять кого угодно, кроме самого себя.
Я убью его. В этот самый момент я это понимаю так четко и ясно, что все остальное стирается в белое пятно. Мы говорим, вернее я пытаюсь ответить, но сквозь пелену ярости и отчаяния вижу только свою Свету, согнувшуюся в три погибели. Прихожу в себя лишь тогда, когда оружие наставляется на меня.
Это не страшно, твоя реальность теперь заканчивается в тонком дуле пистолета, ведущего в бесконечность.
Я знаю, что не умру сейчас. Слишком сильна жажда мести.
Хлопок выстрела самый противный звук для меня, потому что я не люблю отнимать жизни, не испытываю радости, но нахожу в этом необходимость, несмотря на то, каким дерьмом являюсь. И если меня спросят, что самое гадкое я слышал в жизни, то без колебаний отвечу, что это оглушительный звук выстрела, отдающийся эхом в глубине твоей черной души, и предсмертный стон, выхлопом струящийся в твою серую реальность.
