Автор
Женщина стесняется и прячется за платьем, его краска вызывает неприятные ассоциации. Светлана с трудом выдерживает гипнотическую привлекательность модели, в то время как окружающие восхищаются ею. Тягостное напряжение и тревога окутывают атмосферой этой непростой сцены....
После меня на кухне как будто Мамай пролетел, так что добротная часть уходит еще и на уборку. Никогда не получится у меня так красиво, как у мамы, и так же чисто…как у нее.
Как сумасшедшая несусь в свою комнату, наспех сдирая с себя флисовую пижаму и натягивая свободное платье. Мы будем праздновать, и я хочу быть красивой. Для него.
Но случается в жизни так, что все идет не по плану. Совсем не так, как ты надумал и желал. Проходит час, затем два, ночь полноценно вступает в свои владения, приготовленные блюда остывают, свечи, которые я воткнула в торт, смотрятся уныло и неправдоподобно на фоне моего упаднического настроения.
И не позвонил.
В телефоне ноль пропущенных, до самого Никиты не дозвониться. Раз за разом в трубке звучит противный механический голос. «Абонент недоступен».
Я сижу, терпеливо всматриваясь в окно, когда выхватываю свет фар и слышу приглушенный звук двигателя внедорожника бизнес класса.
Не двигаясь, сижу в тишине и темноте, когда Никита вваливается в дом, на ходу цепляя статуэтки матери с полочек у входа.
—Блядь, — по отборной брани ясно одно, он пьян.
Когда Никита включает свет в огромном зале и замечает меня, одну и среди кучи еды, он произносит булькающий звук и обреченно прикрывает глаза. Лицо при этом остается в радостном выражении, как будто он все еще там, где весело. Не здесь.
Мне достаточно одного взгляда на его фигуру, чтобы все понять. Из кармана брюк торчат кричаще-красные женские стринги-веревочки.
То есть, пока я…он…в голове мысли крутятся вихрем, сносящим адекватное восприятие. Вот как. Он просто проводил время там, где было на порядок веселее, чем со мной. Ну, конечно. Слезы градом прыскают из глаз, я даже не замечаю, как встаю и иду в сторону лестницы.
Внутри все замирает, а затем меня отпускает достаточно для того, чтобы рывком подскочить к нему и залепить звонкую пощечину.
—Катись к черту, Макарский!
Срывающимся от слез голосом шепчу и ухожу.
На этом все.
Он не пытается перехватить меня, что-то пояснить или рассказать. Нет, зачем? Кто я такая? Никто. Просто маленькая девочка, которую он растил с детства, просто та, которая влюбилась в него несмотря на то, что для всех он родственник, но мне-то он никто по крови. Никто.
