Автор
Автоматически генерирую описание с учетом требований, при этом оставляя имя автора и название книги в тайне: Наощупь — это интимная история двух людей, которые исследуют друг друга словно артефакты — от поверхности до глубин. Оттенки восхищения и страсти медленно превращаются в сложную симфонию ожидания и удовлетворения, где каждое прикосновение становится мистическим переломом во взаимоотношении....
Если бы что-то пошло не так, я бы просто сбросил блины.
— И то хлеб, — выдохнул Тим.
— Не учи папку жить. Давай… проваливай! Небось, девицы заждались уже.
— Какие еще девицы?
— Которые приходят на тебя пооблизываться, — хохотнул я. Это, и правда, забавно. Охочих добраться до тела Тимура было хоть отбавляй. Для здешних мужиков эта тема стала поводом для многочисленных шуточек. Взрослых дядек хлебом не корми — дай только поржать.
— И ты — Брут! — фыркнул Тим.
— Ну, вот еще… Тебе просто завидуют. Гордись! — пропыхтел я, разминаясь.
— Ага…
Разговаривать, выполняя силовые упражнения, довольно непросто. Поэтому очень скоро наша беседа сошла на нет, и в зале установилась тишина, которую разбавляли редкий звон снарядов да рваные жадные вдохи. Ошибочно полагать, что для поддержания формы в зале нужно пыхтеть часами. При грамотно составленной программе тренировок и правильно подобранном питании — лично мне достаточно двух-трех полуторачасовых тренировок в неделю. Вот и на этот раз уложился за час. Быстрый душ, раздевалка — и здравствуй, июльская жара.
Если верить часам, на улице ночь. Моя же ночь — круглосуточна и круглогодична. Уже привык. И горечи не испытываю. Моя темнота совсем другая на вкус.
По улице перемещаюсь при помощи трости. Была мысль завести собаку-поводыря, но… Я не хотел ни к кому привязываться. Это было бы лишне. Триста шагов прямо, двадцать влево. Осторожно, ступенька, дорога, и снова бордюр, между домами по вытоптанной дорожке к родной шестнадцатиэтажке.
Раздеться догола, лечь на прохладные простыни и, поддавшись искушению, которое сжирало на протяжении всего вечера, позволить себе… её.
Глава 2
Злюсь. В первую очередь на себя. За то, что так и не научилась отстраняться. Не свыклась, не смогла… Боль скручивает, рисует замысловатые узоры на моей исполосованной душе, заштриховывает старые шрамы, чтобы поверх них нанести свежие.
В который раз руки тянутся к телефону. Ненавижу… ненавижу себя за это. Я чертова мазохистка. Или это не я? Что, если меня в принципе нет? Разве я могу быть такой?
Сжимая трубку в ладони, подхожу к зеркалу. Мне жизненно важно увидеть, что от меня прежней еще хоть что-то осталось. Вскидываю взгляд. Все еще красивая. Идеально вылепленные скулы — мой главный козырь.
