Вадим Рустамович с трудом пришел в себя от неожиданного появления. Лицо знакомых ему парней пробуждало непонятные мысли и тревогу. Перед ним открывалась новая, незнакомая страница жизни, на которой он найдет способность выжить или исчезнуть безвести.
– Пошли завтракать, – скупо бросил мужчина.
Майя покачала головой.
– Я не хочу.
– Не дури. Тебе надо хорошо питаться.
Не дури, значит…
– А твои женщины не дурят? Другие? Те, с которыми ты встречаешься по собственному желанию? Со мной-то понятно! Тебя на мне женили! И… Стой, где стоишь! Я хочу высказаться и…
Она сделала шаг назад. Потом второй.
Когда разгневанный мужчина надвигается на тебя, тут невольно стушуешься. Майя знала, он её не тронет, но почему-то захотелось замолчать. Более того, убежать и скрыться в ванной.
Вадим остановился от неё на расстоянии вытянутой руки.
– Обязательно выскажешься. Но после того, как мы позавтракаем. Вместе. Сейчас. И, Майя… Тебе лучше самой спуститься вниз. Иначе… Я тебе помогу.
– Интересно, как? Перекинуть меня через плечо, как мешок с картошкой, не получится.
– Ты во мне сомневаешься?
Что-то изменилось в глазах Вадима. Он стоял достаточно близко, чтобы она успела уловить эти изменения, словно сама Майя перешагнула какую-то невидимую грань. Болезненную для него.
Она даже растерялась. В ней ещё продолжало бушевать негодование, и одновременно появилось ощущение, что она чего-то не замечает. Упускает что-то важное.
– Хорошо. Пошли.
Майя капитулировала, потому что дальнейшее накаливание ситуации ни к чему хорошему не привело бы.
Вадим посторонился, давая ей дорогу, хотя они могли спокойно разойтись, квадратура спальни позволяла.
Накрывали на стол вдвоем. Майя предпочла бы делать это в гордом одиночестве, но раз у мужчины было желание, препятствовать ему не стала.
– Приятного аппетита."
"– Тебе тоже.
Это всё, что они сказали за время завтрака.
Майя ковыряла в тарелке, размазывая кашу. Добавила сухофрукты и орехи, полила сиропом, но каша вкуснее не становилась. Она не смотрела на мужа в открытую, бросала изредка любопытные взгляды из-под опущенных ресниц.
Почему он не пытается ей объяснить произошедшее?
– Кофе сварить тебе?
– Я сам.
О, как…
Майя наблюдала, как он поднялся, взял свою пустую тарелку и поставил её в посудомойку.
Он сдерживал эмоции.
Наверное, Майя погорячилась. Не стоило пылить, не разобравшись. Конечно, обидно, что женщины Вадима продолжали демонстративно появляться на горизонте. То припаркуются рядом, то позвонят с раннего утра.
Но Вадим ночь провел с ней.
