Вадим Рустамович с трудом пришел в себя от неожиданного появления. Лицо знакомых ему парней пробуждало непонятные мысли и тревогу. Перед ним открывалась новая, незнакомая страница жизни, на которой он найдет способность выжить или исчезнуть безвести.
И я не сказала, что у меня тянет низ живота! У меня нет кровотечения, и я до последних минут не была расстроена, чтобы как-то моё состояние могло повлиять на беременность. И ещё… – она вырвала свою руку из его пальцев. Вернее, он разжал. – Мне никогда не было и не будет безразлична судьба ребенка! Моего… нашего ребенка! И если ты так думаешь… Если ты допускаешь подобные мысли, а ты, Вадим, допускаешь, мне очень жаль. Прежде всего, себя. Потому что… Ай, да какая разница! Всё! – она вскинула руки кверху. – Не хочу больше говорить об этом! И ты мне больше, пожалуйста, ничего не говори!
Майя встала с кровати и направилась к шкафу, уговаривая себя ни в коем случае не плакать и не расстраиваться дальше.
В семьях ругаются. Такое случается. Это жизнь. Быт. Или что там ещё.
Просто она оказалась неготовой.
Майя распахнула шкаф и невидящим взглядом посмотрела на его содержимое. Потом достала теплые пижамные штаны – никаких кружевных сорочек – и просторную футболку. Вот так-то, Вадим Рустамович.
Рьяно надела штаны, потом натянула футболку.
Пыл от ссоры не прошел. Тут два варианта: или уходить с глаз долой, или продолжить разговаривать.
Майя повернулась, ещё не зная, какой выбрать.
Вадим продолжил сидеть на кровати, наблюдая за ней, оперевшись локтями на колени и соединив пальцы в замок. Ей не понравилось, как выглядит мужчина. Она тоже на него наехала в ответ, и можно было предположить, что он рассердится.
Нет.
Он выглядел… виноватым?
У Майи засосало под ложечкой.
Вадим посмотрел на Майю, а потом перевел взгляд на свои руки. Обычно расправленные плечи мужчины сейчас немного ссутулились, что тоже отразилось на Майе. Что-то не так…
– Это я виноват. Прости меня, девочка. Мне не надо было идти на поводу у тебя.
Так как он замолчал, не закончив смысловой оборот, Майя осторожно поинтересовалась:
– Ты сейчас о чем?"
"– Пусть ты и говоришь, что у тебя заболел верх живота, я настоятельно тебя прошу прислушаться к собственным ощущениям сегодняшним вечером и ночью.
