Вадим Рустамович с трудом пришел в себя от неожиданного появления. Лицо знакомых ему парней пробуждало непонятные мысли и тревогу. Перед ним открывалась новая, незнакомая страница жизни, на которой он найдет способность выжить или исчезнуть безвести.
Очень короткие, надо заметить, за которые ей однажды влетело от отца. Зачем-то закинула их в гардероб. А вот сейчас они попались на глаза.
Вадим замер. Она это видела.
Его взгляд остановился на её едва прикрытых бедрах, и Майя сразу же почувствовала себя почти голой.
То в сорочке перед ним щеголяет, теперь в шортах, которые совсем чуть-чуть полупопия прикрывают.
Как они вообще у неё оказались с собой…
Оказались вот как-то.
Майя прокашлялась. На пляже она могла позволить себе и более откровенные наряды, но почему именно здесь и сейчас так остро чувствует свою обнаженность?
Или, скорее, сексуальность.
– Доброе утро, – Вадим слегка прищурил глаза, но взгляда не отвел.
Смотрел по-прежнему пристально.
Очень.
Майя мысленно толкнула себя между лопаток, нацепив на лицо, как ей хотелось думать, ничего не говорящее выражение, и прошла на кухню.
Ох, блин, ей надо бы повернуться к Вадиму спиной.
А там…
Майя вытянула губы трубочкой. Хватит делать акцент на шортах! Ничего сверхординарного не случилось. В салоне Вадима администратор на ресепшене почти в таких же была! И ничего.
– Я думала, ты уже уехал.
– Поеду через час.
– Тогда позавтракай со мной. – Она кивнула в сторону почти допитого им кофе. – Сейчас овсянку поставлю и блины. Умираю, как хочу блинчиков со сметаной.
– Капризы гормонов?
Услышав про гормоны, Майя чуть не выдала сакраментальную фразу, что они уже давно не дают ей покоя. И в отношении еды доставляли пока наименьшие хлопоты.
Как сказала врач?.. Кровь приливает к матке…
Вот то самое таинство или очередной бунт она испытывала именно сейчас.
Атмосфера в кухне стремительно менялась. По крайней мере, в восприятии Майи. Тяжелела. Сгущалась. Майя и хотела бы не обращать внимания – не получалось.
– Наверное.
– Помочь?
– Спасибо, я сама. Быстренько. Сейчас и тесто замешу.
Чтобы скрыть нарастающее напряжение, густым концентратом утекающее к бедрам, вернее, в трусики. Что с ней такое? Она не понимала. Вернее, догадывалась, но не желала этого признавать. Майя никогда не относилась к легкомысленным особам, которых «предавало тело».
Пусть смотрят."
"Взгляд Вадима девушка ощущала иначе. Она не осталась равнодушной, в груди распирало. Даже соски набухли, уперлись в ткань бюстгальтера, доставляя легкий дискомфорт.
Он так смотрел…
Жадно. С нескрываемым голодом.
Каждое их последующее общение воспринималось острее предыдущего. Тогда – у него в кабине.
Здесь, в кухне.
