Над водыми островами, где чаще всего лишь маленькие и покойные, есть величественные обширные, украшенные либо храмом, либо роскошной виллой, начинается мирный сон под жарким полуденным солнцем. Море и острова спят до вечерней прохлады, когда жизнь на несколько часов призрачна. Но на яхте все в движении: трое молодых людей маневрируют среди этих живописных уголков мироздания, предвкушая новый дневной冒险。...
– Если тебе ее жизнь не дорога, пусть идет. Надеюсь, кого-нибудь из нас она не подстрелит?
Анна усмехнулась.
– Не подстрелю, – сказала она своим ломким, детским голоском.
– Не подстрелит, – подтвердил Крохин.
– А эти твои люди? – спросил Роман. – Когда они приедут?
– Они уже в пути. К вечеру будут здесь.
– Пятеро против десятерых?
– Элемент неожиданности. К тому же правда на нашей стороне.
– Разве что.
Немая принесла поднос с кофе, поставила и тут же ушла, почему-то особенно жалкая в своем убожестве. Крохин ее почти не замечал, точно она была кошкой или собакой.
– Такой вопрос, – сказал Роман, когда Анна, налив кофе ему и Виктору, ушла вслед за старухой.
– Да? – спросил Виктор.
– Эта бомба.
– Что?
– Кто с ней будет разбираться?
– Один из моих специалистов. Он ас по подобного рода игрушкам. Не волнуйся.
Роман вспомнил смех Стояна.
– А если мы… не найдем никакой бомбы?
Крохин как-то странно усмехнулся:
– Найдем, капитан, обязательно найдем.
– Не знаю.
Роман молча допил кофе, закурил.
– Ты пока отдохни, – посоветовал ему Крохин. – Здесь тихо, ложись и спи. А я займусь поиском бункера.
– Без меня?
– А зачем ты мне нужен? – засмеялся Виктор. – Теперь я сам все знаю. Давай ложись, отдыхай.
Он перегнулся через стол.
– Если хочешь, могу прислать к тебе Анну. Поможет расслабиться.
Роман пару секунд смотрел в его рысьи глаза.
– Не жалко девушку?
Крохин покачал головой:
– Для тебя ничего не жалко, Роман Евгеньевич. Мы же почти как братья.
Роман поднялся, глянул на Анну, мелькнувшую в дверях с ноутбуком под мышкой.
– Ну так как? – спросил Крохин.
– Сукин сын ты, майор, – ответил ему Роман. – Ладно, я спать. Что-то в самом деле устал я.
– Давай, – сказал ему вслед Виктор.
Роман вошел в свою комнату, залитую солнцем, затворил дверь и лег на кушетку. Закрыл глаза. Перед ним мягко заколыхалась рваная пелена.
Он открыл глаза, сфокусировал зрение на трещине в потолке. Не поддаваться слабости. Это всего лишь легкий хмель плюс недосып. Сотрясения у него нет, все это ерунда. Он столько раз бился головой, что без труда мог отличить серьезную травму от пустяка.
Вот ухо разнылось – это неприятно.
Он поерзал головой по подушке, подыскивая наиболее удобную позу. Найдя, снова закрыл глаза и начал следить за дыханием."
"Никаких посторонних мыслей. Абсолютный покой.
