Над водыми островами, где чаще всего лишь маленькие и покойные, есть величественные обширные, украшенные либо храмом, либо роскошной виллой, начинается мирный сон под жарким полуденным солнцем. Море и острова спят до вечерней прохлады, когда жизнь на несколько часов призрачна. Но на яхте все в движении: трое молодых людей маневрируют среди этих живописных уголков мироздания, предвкушая новый дневной冒险。...
Будто некая частичка информации все время ускользает от него, и он никак не может найти ответ на очевидные вопросы, хотя ответ находится где-то рядом, стоит лишь протянуть руку. До выезда оставалось всего ничего, а он все еще не мог соединить концы и убедить себя в том, что поступает правильно.
– О чем задумался, капитан? – спросил Виктор, ни на минуту не упускавший Романа из вида.
– Так, разное, – отозвался тот.
– В Москву позвонить не хочешь?
– Пока нет.
– Что так?
– А зачем напрасно их беспокоить? Позвоню после операции.
– Ну, как знаешь.
Французы делали вид, что им безразлична беседа двух русских. Но Роман уловил, что при слове «Москва» у Мориса блеснули глаза.
– Ну что, будем собираться? – спросил Виктор после окончания ужина.
Морис сразу поднялся. Поль никак не мог оторваться от печенья, испеченного Жанной.
Бедная старуха при появлении чужаков забилась в свою каморку и не показывалась. За хозяйку была Анна, которая исполняла свои обязанности с присущим ей деловитым равнодушием.
– Не делай так больше, – попросила она.
– Не буду, – пообещал Поль, кривясь от боли.
Анна выпустила его палец и продолжила убирать стол.
Роман усмехнулся.
– Эй ты, тебе смешно? – спросил его Поль.
Он был зол и хотел на ком-нибудь отыграться за свою неудачу. Этот молчаливый русский, далеко не атлет по комплекции, был подходящим объектом, и француз вызывающе уставился на него.
Роман промолчал. Но на пристальный взгляд Поля он ответил так, что тот потупился и сразу же вылез из-за стола, забыв про недоеденное печенье.
«С этим надо держать ухо востро, – подумал Роман. – Да и Морис мне далеко не друг. А учитывая наши с Виктором счеты, можно предположить, что никого из них не огорчит моя гибель. Разве что Анну?»
Он посмотрел на нее. Она снесла посуду к мойке, но мытье оставила старухе.
«Похоже, с Виктором у нее не все гладко, – подумал Роман. – Эта дурочка в него влюблена, а ему она что-то вроде универсальной служанки. Как всегда, он использует людей на полную катушку. В этом он мастер, ничего не скажешь».
Пора было собираться. Хотя чувство неуверенности так и не оставило Романа.
