Над водыми островами, где чаще всего лишь маленькие и покойные, есть величественные обширные, украшенные либо храмом, либо роскошной виллой, начинается мирный сон под жарким полуденным солнцем. Море и острова спят до вечерней прохлады, когда жизнь на несколько часов призрачна. Но на яхте все в движении: трое молодых людей маневрируют среди этих живописных уголков мироздания, предвкушая новый дневной冒险。...
Его глаза, на миг блеснув под козырьком, пробежали по лежащему на столе телу, но остались совершенно равнодушны. Как если бы там лежала мороженая свиная туша.
– Давай, – потребовал он, протягивая руку.
Фил вручил ему листок, местами запятнанный чем-то темным.
Человек в кепке просмотрел записи, сделанные мягким фломастером."
"– Это все? – поднял он взгляд на толстяка.
Тот едва заметно, на французский манер, передернул плечами.
– Скажите спасибо и за это. Черт его знает, из чего он сделан, но только я с таким материалом еще ни разу не работал.
Человек в кепке криво усмехнулся.
– Я думал, ты способен разговорить даже покойника.
– Я тоже так думал, – огрызнулся Фил.
– Но ведь ты еще не закончил…
Лежащий на столе человек шевельнул губами, и Фил, все время бдительно следивший за ним, прижал палец к губам:
– Чш!
Человек в кепке замер.
Фил склонился на телом, почти вплотную прижался ухом к его губам. Некоторое время напряженно слушал, затем выпрямился и на вопросительный взгляд человека в кепке отрицательно покачал головой.
– Надолго его еще хватит? – спросил тот, ничем не выдавая своего разочарования.
Фил оценивающе посмотрел на неподвижное тело.
– Я думаю, это уже отработанный материал. Все, что мог, я из него вытянул. Возиться с ним дальше – только убивать время.
Человек в кепке немного подумал.
– Ладно, – глянув в листок, сказал он. – Заканчивай здесь. Смотри, чтобы никаких следов. Особенно зубы. Ну, не мне тебя учить.
– Вот именно, – проворчал Фил.
Он сорвал проводки, отвязал тело от стола и обеими руками сбросил его на пол, где глубокий сток образовывал что-то вроде ванночки.
Не обращая внимания на дергающиеся конечности, он густо облил голову, наблюдая за тем, как морщится и исчезает кожа и обнажаются кости, затем начал не спеша поливать кисти рук, ноги и все остальное, не забывая время от времени плеснуть на голову, особенно на челюсти.
Человек в кепке, вышедший из отсека в начале «уборки», вернулся через полчаса.
В стоке лежала только кучка грязной слизи, ничем не напоминающая останки человека. Но человек в кепке не поленился взять железный прут, присесть на корточки и порыться в этой куче, внимательно разглядывая каждый твердый фрагмент, попадающийся ему под руку.
– Хорошая работа, Фил, – похвалил он наконец своего помощника, отбрасывая прут.
