Над водыми островами, где чаще всего лишь маленькие и покойные, есть величественные обширные, украшенные либо храмом, либо роскошной виллой, начинается мирный сон под жарким полуденным солнцем. Море и острова спят до вечерней прохлады, когда жизнь на несколько часов призрачна. Но на яхте все в движении: трое молодых людей маневрируют среди этих живописных уголков мироздания, предвкушая новый дневной冒险。...
Ну и как тут было не закурить, невзирая на суровое предупреждение Дубинина?
«Надо было подохнуть в джунглях Венесуэлы, – думал Роман, сделав несколько затяжек и тщетно выискивая, куда бы стряхнуть пепел. – Все равно этот гаденыш замыслил такую пакость, что мне головы не сносить».
Он перегнулся через стол и стряхнул пепел в корзину для бумаг.
«А может, устроить себе самострел? Ну, или оттяпать палец, на худой конец. Вот! Сослаться на то, что мне еще худо от венесуэльского яда. Брякнуться на коврик, пустить пену, ногами побрыкать… Нет, не пройдет.
– Мне только пожара здесь не хватало, – появляясь в дверях, сказал Дубинин.
Впрочем, сказал тихо. Дверь оставалась приоткрытой, и он не хотел, чтобы до Слепцова донеслось его замечание в адрес Романа.
«Все-таки он на моей стороне», – подумал Роман.
– Спаси меня, подполковник, – сказал Роман так жалобно, что сам едва не прослезился.
Дубинин молча подошел, отобрал окурок и щелчком послал его в окно.
– Ознакомился? – кивнул он на папку.
– Так точно, – хороня надежду, упавшим голосом сказал Роман.
Дубинин сел за стол, установил локти точно друг против друга, свел брови в прямую линию, поправил манжеты, доведя их выступ из рукавов точно на полтора сантиметра, поправил значок на кителе. Делал он все это так сосредоточенно и любовно, что Роман как-то не решился ему помешать, влезая со своими вопросами.
– Ты чего сидишь? – спросил вдруг его Дубинин с удивлением.
Роман вздохнул.
– Иду.
Он поднялся, шагнул к двери, но в последний миг обернулся, точно что-то позабыв.
– А…
– После поговорим, – сурово отсек подполковник. – Вперед.
Роман кивнул и, как в пыточную, вошел в кабинет:
– Разрешите, товарищ генерал?
Дверь позади него тихонько щелкнула. Дубинин всегда знал, как в какой ситуации следует поступать.
– Проходите, капитан, – прокатился по кабинету генеральский бас Слепцова.
