Полтора миллиона — не такая большая сумма. Я просто не рассчитывал, что Слава выгреб корпоративный счет подчистую. Очень не вовремя.
- Глеб, родной, ты с ума сошел?! — Ник схватился за сигареты, забыв, что любимый не терпит курения в машине при нем. — Шантажистам нельзя платить! Он же не успокоится, теперь начнет тебя постоянно доить!
- Он обещал уничтожить негативы.
- Какие негативы? Он что, на пленку снимал?
- Ну или исходники, как там это правильно называется.
- И как ты можешь быть уверен, что уничтожит?
- Да никак, — вздохнул Глеб. — А что ты предлагаешь? Послать его к черту и проверить, опубликует он завтра наши снимки во всех газетах или нет? Ты хотя бы понимаешь, что в таком случае мне конец?
Ник понимал. Очень хорошо понимал. С его точки зрения это было бы неприятно, но не смертельно. О звездах эстрады и не такое пишут, иногда даже с их подачи. Но Глеб артист старой закалки и старых принципов, он просто не сможет выходить на сцену после подобного скандала. Да и его целевая аудитория — бабушки и дедушки — прикола не оценят, могут и перестать на концерты ходить. И, опять же с точки зрения Ника, черт бы с ней, с этой сценой. Шестьдесят — уже можно и на покой. Он бы с огромным удовольствием взял Глеба в охапку и утащил куда-нибудь далеко-далеко, в Таиланд, например, на Самуи. Сняли бы там домик на берегу океана, и жили бы так, как хотят. Без посторонних глаз, без страха, без холодных московских зим. И Глеб был бы здоровее, не гробил себя ради непонятно чего. Но Ник также прекрасно понимал, что Глеб не сможет без сцены. Без внимания, без обожания публики, пусть даже бабушек с тюльпанчиками, без аплодисментов он зачахнет на самом теплом и солнечном острове.
Сказать все это вслух он, конечно, не мог. А Глеб уже продолжал:
- Мы сами во всем виноваты. Не надо было так рисковать. Почему мы решили, что в Израиле можно целоваться на улице? Каким местом я думал?
- Глеб, перестань, пожалуйста! На этой набережной не было ни души! Я тоже виноват, не надо было к тебе приставать. Но у тебя был такой несчастный вид, тебе требовалась поддержка.
- А теперь мне требуется полтора миллиона. И хорошо, если этим дело ограничится.
- Буду платить. Ник, ну а что ты предлагаешь?
Ник ничего не предлагал. Для себя он уже твердо решил, что найдет этого Горнова и сам с ним разберется. По-мужски. А иначе Глеб, с его принципами прошлого века и верой в людскую порядочность, будет регулярно этому подонку деньги отстегивать.