— Сейчас в офисе угощу тебя кофе.
— «Сова». Классическая и безнадежная… И никакой детский сад, школа и институт меня не перевоспитали, — пожаловалась я, заходя за ним в лифт.
В восемь утра вокруг было пустынно как в мире «Лангольеров» — совершенно очевидно, что время мне было названо исключительно из вредности.
Уверена, народ начнет подтягиваться только через пару часов.
— Понимаю. У меня тоже по утрам планы по уничтожению человечества, — покивал он, как будто не сам назначил встречу на утро.
— О! — я оживилась. Любимая тема же. — Ты тоже ждешь конец света? Я надеюсь на астероид! Бум! Как в «Меланхолии». И красиво.
— Раньше думал о смертельном вирусе.
— Передумал? — сочувственно спросила я.
— Ненадежно. Да и люди уже готовы, — с досадой пожаловался Роман.
Как приятно встретить единомышленника, мечтающего об уничтожении мира!
— Ну да… Война как-то грязно. Голод жестоко. Потихоньку вымирать — долго.
— Жестоко? В тебе еще есть что-то доброе? — вскинул он бровь.
— Есть, но ты это сейчас вынешь… — пробормотала я.
— Что? — удивился Роман.
— Нет, ничего, старый анекдот, — отмахнулась я, благословляя лифт, который как раз остановился на одном из верхних этажей и распахнул двери.
Придется еще и анекдот рассказать)))
"Ты такая мерзкая, скользкая, противная, прыщавая..." Под конец жаба обиделась
и спрашивает: "Неужели во мне нет ничего хорошего". Жаб отвечает: "Конечно есть,
но сейчас я это выну".
На этаже было еще более безжизненно, чем внизу. Там зевали на стойках ресепшена идеально отполированные высокие блондинки, открывались кофейни и киоски, время от времени пробегали с озабоченным видом мужчины в зверски дорогих костюмах… Здесь не было ни-ко-го вообще. И эту безлюдность удивительно изящно подчеркивал выхолощенный интерьер безликого офиса.
Ночной кошмар фрилансера: серый ковролин, белые стены, бьющие в глаза точечные светильники и прозрачные стены между кабинетами.
На меня накатывала депрессия от одного взгляда на этот ледяной ад, сто тридцать третий круг, без шансов на помилование.
Очень вовремя вспомнилось, что никаких договоров мы с Романом, как там его по отчеству, не подписывали, а значит — я могу просто развернуться и уйти. И ничего мне за это не будет.
Наверное, не совсем нормально реагировать на обычный офис, как на голодное чудовище, которое меня сейчас сожрет.
Впрочем, кажется, мы уже выяснили, что нормального во мне не больше пятнадцати сантиметров и то редко.
