— Тебе нужна минута покоя, чтобы все осмыслить. Я это понимаю. Я даже могу тебе предоставить несколько часов, но сегодня вечером у тебя встреча с Ричардом в лупанарии, и я боюсь, там тебя снова ждет горькая правда.
Я прильнула к нему лицом, потерлась о гладкость кожи между двумя расходящимися лацканами.
— Напоминание о Ричарде не улучшает мне настроения.
— Приношу свои извинения. — Он поглаживал меня по спине, вверх-вниз. Меховая оторочка рукавов проходилась от ягодиц до плеч. Это движение одновременно и успокаивало, и нет. Подняв глаза на Жан-Клода, я не знала, заплакать мне хочется или заорать.
— Я думала, что накормила этот ardeur.
Руки его застыли.
— Накормила, и хорошо накормила, но он никогда не уходит глубоко. Как насытившийся едок все еще любуется красиво сервированным десертом.
Очень мне эта аналогия не понравилась, но лучшую придумать трудно. Я прижалась телом к его халату и слушала успокаивающее биение его сердца.
Не отрывая лица от его груди, прямо в щекочущие губы меховые лацканы я сказала:
— Почему ты меня не предупредил, что она на это способна?
— Будь ты вампиром моей линии, я бы предупредил тебя, но ты не вампир, ты человек, и с тобой это не должно было получиться так.
Я отодвинулась поглядеть ему в лицо.
— И она может так входить в любого из своих... детей?
— Нет, эта способность держится только несколько ночей. Как только новый вампир наберет достаточно силы, чтобы контролировать свой голод, она уже не может войти, будто захлопывается открытая дверь.
— Она вызвала моего зверя, или зверей, или какую угодно чертовщину, которая во мне поселилась. И она знала, как это делать.
— Ее подвластные звери — все большие кошки.
— Значит, леопарды.
Он кивнул:
— В числе прочего.
— Я думала, только Мастер Зверей может призывать более одного животного.
— У него эта сила была почти с самого начала, но многие из старейших вырабатывают у себя различные способности. Она начала, как я понимаю, с возможности призывать только леопардов, а потом одну за другой и всех больших кошек.
— Если я на самом деле леопард-оборотень, она сможет мною управлять, если мы встретимся?
— Ты ее отбросила, ma petite. Так что сама можешь ответить на свой вопрос.
— То есть раз я ей смогла однажды дать пенделя, то смогу и второй раз?
— Oui, нечто вроде этого.
Я отодвинулась от него, опуская руки вдоль тяжелых рукавов, пока наши пальцы не встретились.
— Поверь мне, Жан-Клод, одна победа не гарантирует выигрыш войны."
"— Это была немалая победа, ma petite. За ее две тысячи лет жизни никто из ее линии никогда не побеждал ее так, как сделала ты.
Он чуть согнулся в поясе, чтобы поцеловать мне руки, обнажив длинный треугольник груди и живота. Глаза мои скользнули в тень, скрывающую остальное. Впервые я не хотела расстегивать его халат.