Мертвые не встанут снова — зомби всего лишь трупы, Анита. Это не те, кого ты потеряла.
— Вот это я знаю лучше тебя, Мика.
Он кивнул. Страшное напряжение несколько спало, но в глазах его стояла старая боль еще не зажившей раны.
— Я сделал для Джины и остальных все, что мог, но этого все равно мало. И всегда всего будет мало.
Я тронула его за руки, и на этот раз он не убрал их.
— Может быть, вместе мы сможем сделать достаточно.
Он посмотрел на меня внимательно:
— Ты действительно собираешься сделать то, что говоришь?
— Анита редко говорит то, чего не собирается делать, — сказал Рафаэль. — Но я бы на ее месте сперва спросил, в чем проблемы, а потом бы уже обещал их решить.
Я не сдержала улыбки:
— Я как раз собиралась спросить: во что это такое страшное попала Джина?"
"Он крепко сжал мои ладони. Посмотрел мне в глаза. Не с любовью, даже не с вожделением, но очень серьезно.
— Давай сначала выручим твоего леопарда, потом ты меня спросишь, и я тебе все расскажу.
Машина притормозила и свернула, заскрипел гравий под шинами. Поворот к ферме на опушке леса, окружающего лупанарий.
— Расскажи часть сейчас, Мика. Мне это нужно.
Он вздохнул, поглядел на свои сцепленные руки, потом медленно поднял глаза на меня.
— Как-то мы попали под власть одного очень плохого типа. Он все еще хочет нами владеть, и я ищу достаточно прочное убежище.
— Так почему ты боялся мне сказать?
Он чуть шире раскрыл глаза:
— Почти любой пард предпочтет держаться подальше от такой беды.
— ""Беда"" — это мое второе имя. Между «Анита» и «Блейк». — Он недоуменно приподнял брови. Наверное, не видал никогда такой реакции. — Я не собираюсь отпихиваться от вас из-за какого-то ополоумевшего альфы. Вы мне дайте знать, откуда исходит опасность, и я с ней разберусь.
— Хотел бы я иметь твою уверенность.
Такая тяжелая скорбь была в его взгляде, такая горькая потеря. Я даже поежилась, и он выпустил мои руки, отодвинулся как раз перед тем, как Мерль открыл дверцу и предложил ему руку. Руки он не принял, но выскользнул в темноту.
Риис последовал за ним, глянув на Рафаэля, будто царь крыс попросил его выйти и дать нам поговорить. Я обернулась к Рафаэлю.
— Ты хочешь что-то сказать?
— Будь поосторожнее с ним, Анита. Никто из нас не знает ни его, ни его зверей.
— Забавно. У меня была та же мысль.
— Несмотря на то, что он может заставить твоего зверя клубиться в тебе?
Я посмотрела в темные, черные глаза:
— Быть может, как раз поэтому.
Рафаэль улыбнулся:
— Мне бы уже следовало знать, что ты не из тех, кто позволяет пристрастиям затмевать себе зрение.
— О нет, оно вполне затмевается, но ненадолго.
— Ты с тоской об этом говоришь.
— Да. Иногда я думаю, как оно было бы на самом деле — просто влюбиться, не взвешивая перед тем риск.