— Абсолютно верно, ma petite, и очень мудро. Мои глубочайшие и искреннейшие извинения. Ты совершенно права. У меня нет идей, к кому обратиться за советом или наставлением. Я подумаю о твоем предложении найти дружественную колдунью и с ней поговорить.
— Такая у меня есть. Может быть, ей надо будет увидеть нас всех вместе, чтобы понять, как что действует.
— Ты говоришь о Марианне?
— Да.
— Я думал, она более спиритка, чем колдунья.
— Не такая уж большая разница.
— Здесь я полагаюсь на твое суждение. Я ни с теми, ни с другими много дел не имел.
Я вспомнила, что собиралась звонить Марианне, еще когда проснулась между Калебом и Микой. Странно, как я упустила это из виду.
— Ты можешь что-нибудь сказать Ричарду, что смягчит ситуацию?
— Ты хочешь, чтобы я солгал?
— Черт побери, Жан-Клод...
— Я могу обратить его внимание на то, что, если он не удовлетворит твой ardeur, это должен будет сделать кто-то другой.
— Я ему уже это сказала. — На секунду я задумалась. — Он меня обвинил в... — Оказалось, что я не могу точно выразить. — Он меня обвинил в том, что я собираюсь поступить с Натэниелом еще хуже, чем уже поступила, и обвинил достаточно грубо. Я не знаю, хочется ли мне с ним лечь прямо сейчас.
— Ты на него злишься, — сказал Жан-Клод.
— О да!
— Настолько злишься, что, если он попросит, ты ему откажешь?
Я было стала говорить «да» — и остановилась. Я устала. Устала от всего этого, от них обоих, если правду сказать. Не могу я жить ни с ними, ни без них, и тело Ричарда я хочу до боли, но Ричард, когда хотел, умел быть противным, и сегодня как раз он хотел. И в таком виде я с ним спать не хочу. Черт возьми, я даже рядом с ним быть не хочу, когда он такой.
— Не знаю.
— Что ж, это честно, но ничего хорошего не предвещает. Если ты откажешь и Ричарду, и Натэниелу, а твой Нимир-Радж сегодня не вернется, что ты будешь делать утром, ma petite? Подумай хорошенько, пожалуйста. Я тебя умоляю выбрать наименьшее зло, каково бы оно ни было, а не ждать, пока голод подчинит себе твой здравый смысл и даже инстинкт самосохранения.
— Что ты хочешь этим сказать?"
"— То, что уже говорил: отвергать ardeur — значит его усиливать. Воспротивься ему надолго и сильно — и он начнет разъедать самую твою суть, или то, что ты считаешь своей сутью. Я пережил то, что мне пришлось сделать в эти первые недели, чтобы питать ardeur, но мое нравственное падение совершилось за много лет до того, как я умер. Я повторяю, ma petite, что ты не сможешь принять это так же спокойно, как принимал я. Я считаю, что это разрушит твое самоощущение.
— А если я трахнусь с Натэниелом, мое самоощущение уцелеет?
Он вздохнул:
— При такой формулировке я тебя понимаю. Но насколько пострадает твое самоощущение, если ты переспишь с незнакомцем?
— Я такого никогда не сделаю.