Почему Мерль решил сказать мне, я не стала спрашивать. От кого еще Ричард примет утешение? Я не была на сто процентов уверена, что он примет его и от меня.
— Спасибо, что сказал, Мерль.
Я направилась к двери. Мерль придержал ее, и я прошла под его рукой не пригибаясь.
Шанг-Да стоял, прислонившись к стене возле двери, ведущей в кухню. Такого смущенного вида я у него не наблюдала никогда. Он старался не встречаться со мной взглядом. Что там стряслось?
Калеб устроился на кушетке с одеялом и запасной подушкой. Сейчас он сидел, одеяло комом на коленях. Он был гол до пояса, да и ниже, наверное, если никто не заставил его надеть штаны. Хотелось думать, что кто-нибудь догадался покрыть кушетку простыней. Он смотрел, как я иду, и даже в тусклом свете кухни мне не понравилось, как он следил за мной глазами.
— Славный халатик, — заметил он.
Я оставила это без внимания и вошла в дверь. Ричард сидел за кухонным столом. Он открыл все шторы, и свет заливал кухню. Волосы он высушил феном, и они лежали мягкой пушистой волной. Мне никогда не удается высушить волосы феном без того, чтобы они не превратились в подобие густой и жуткой пакли. В утреннем свете волосы Ричарда казались еще более золотыми, чем обычно, менее каштановыми. Он поднял голову, и я поняла, что золотистое сияние — это гало от утреннего солнца. Оно нарисовало вокруг Ричарда сияющий нимб, а кожа посередине лица выглядела темнее, будто была в тени.
Миг у меня был, чтобы заметить блеск слез на этом затененном лице, потом Ричард опустил голову и отвернулся. При этом его тело оказалось на свету, но иллюзия гало и тени пропала.
Я подошла к столу, встала поближе, почти касаясь голого плеча, не зная, надо ли это делать.
— Ричард, что случилось?
Он замотал головой, не поднимая глаз. Я протянула руку и чуть дотронулась до плеча. Он не велел мне убрать руку, не отодвинулся. Уже хорошо. Я тронула слезу на ближайшей ко мне щеке, смахнула ее рукой. Вспомнилось, как приходилось утешать Натэниела.
— Ричард, скажи, что случилось. Пожалуйста.
Он улыбнулся — быть может, в ответ на «пожалуйста». Это слово я использую нечасто.
— Я этого еще не видел. — Он очень бережно потрогал мой рукав.
Я не хотела отвлекаться — даже на то, чтобы он заметил, что я для него надела.
— Ты устал не меньше меня, Ричард. Что же не дает тебе лечь?
Он опустил глаза, потом поднял, и такая была в них скорбь, что я чуть не сказала: «Не говори, не надо», но ему надо было высказаться.
— Луиза в тюрьме, а Гай мертв.
— Я не знаю этих имен, — нахмурилась я.
— Луиза — одна из новеньких у нас. — Он опустил глаза, не глядя на меня. — Гай — ее жених... то есть муж... то есть он был ее мужем.
Ричард закрыл лицо руками, затряс головой и не мог остановиться.
Я взяла его за запястья, отвела руки от лица, чтобы заглянуть в глаза.