Автор
В жаркий июньский день над городом накатывается холодный фронт. Вместе со скандалами и слухами мы с Ронни Симз прячемся от погоды в своем джипе, где прохлада ослепляет обычные тревоги дня. Каждая капля дождя вымывает старые тайны из земли, подталкивая нас на новый уровень решительности и страха....
Он двигался в окружении колодца собственной силы, и даже в средоточии всего, принадлежащего Жан-Клоду, он был абсолютно раскован, полностью в себе уверен. Двигался он как танцор — собранно, изящно, сильно. При виде его у меня свело спазмом мышцы в нижних частях тела. Жан-Клод испустил тихий звук. Я стала поворачиваться к нему, но было поздно — его щит распался, и ardeur с ревом налетел на меня. По коже пробежал жар, дыхание пресеклось, перед глазами замелькали цветные ленты. Голод Жан-Клода давил меня, проходил насквозь, вопил у меня в голове, танцевал по нервам, тек по жилам.
Зрение прояснилось, и я увидела Жан-Клода на полу, полузапутавшегося в ткани драпри, которые он сорвал с карнизов, так что он сидел в серебристо-белом гнезде. Лицо его стало почти пустым от голода, глаза уже превратились в слепой синий огонь.
Я тоже стояла на коленях, хотя не помню, как упала. Мика стоял рядом, держа меня под руку — наверное, хотел мне помочь встать, но как только он меня коснулся, ardeur прыгнул вперед, и Мика свалился рядом со мной, как от удара молотом — ноги просто перестали его держать.
— Господи! — выдохнул он.
Телохранители бросились к нему, и мне пришлось выкрикнуть:
— Нет! — Что-то было в моем голосе такое, отчего они все трое остановились, будто налетев на стену. — Никому нас не трогать! Никому!
Я говорила визгливо, торопливо. Был вполне реальный шанс, что ardeur пойдет по всей комнате, от одного к другому.
Мика уже отпустил мою руку. Его руки безжизненно лежали на коленях, но связь была установлена, и касание или его отсутствие уже ни на что не влияли.
Жан-Клод отполз от кровати, медленно, и каждое движение его было грациозным и опасным. Никогда он не выглядел настолько хищным, как в этот момент.
— Жан-Клод, — шепнула я, — не надо.
Но я не могла шевельнуться и смотрела, как смотрит загипнотизированная птичка на подползающую змею, разрываясь между ужасом — и красотой Жан-Клода.
Вдруг в прорезе драпри оказался Ашер. Жан-Клод застыл, но это не была неподвижность старого вампира, в которую они умеют впадать. В нем гудела энергия, как в огромной кошке, готовой броситься.
— Жан-Клод, ты должен уметь контролировать ardeur лучше, чем ты это сейчас делаешь.
Он обнимал себя за плечи, будто хотел ощущать себя на ощупь.
