Автор
В жаркий июньский день над городом накатывается холодный фронт. Вместе со скандалами и слухами мы с Ронни Симз прячемся от погоды в своем джипе, где прохлада ослепляет обычные тревоги дня. Каждая капля дождя вымывает старые тайны из земли, подталкивая нас на новый уровень решительности и страха....
Может быть, я не смогу затуманить твой ум и сделать так, чтобы эта проба была тебе приятной. Возможно, что ты не допустишь меня в свой разум.
Мика кивнул, густые волосы рассыпались по лицу.
— Я понимаю.
— У тебя есть предпочтения, откуда мне брать кровь?
— На шее меньше болит, — ответил Мика.
Жан-Клод приподнял бровь:
— Тебе уже приходилось делать такое?
Мика изобразил улыбку, которая как-то не смотрелась счастливой.
— Мне многое приходилось делать.
Жан-Клод приподнял вторую бровь и посмотрел на меня.
— Очень хорошо, mon minet.
Он одним грациозным движением поднялся, взмахнув халатом, как платьем, чуть сверкнув босыми ногами, пока обходил диван. Остановившись за спиной Мики, он положил ладони ему на плечи. Он не гладил, не сжимал, просто держал руки на гладкой и теплой коже.
— Давайте действуйте, — сказал Мерль.
Мика повернул голову к своему леопарду.
— Мерль!
Одно слово, но от него высокий оборотень крепче прижался спиной к камину, сложив руки на груди и мрачно насупившись.
Жан-Клод обнял рукой Мику за плечи спереди, свободной рукой отвел волосы назад, обнажив щеку и длинную линию шеи. Мика чуть наклонил голову в сторону, подставляясь Жан-Клоду под удобным углом. Как женщина поднимается на цыпочки для поцелуя.
— Может быть, можно было бы как-то без публики? — спросила я, и они оба на меня оглянулись.
— Как тебе больше нравится, ma petite.
И все вышли, кроме Мерля, Бобби Ли и Ашера.
Пальцами он погладил волосы Мики, отвел их за ухо, обнажив линию лица и шеи, контуры уха. Бережно прижал Мику затылком к своей груди, еще больше удлиняя линию шеи. Мика был абсолютно пассивен, с закрытыми глазами и умиротворенным лицом, только пульс, отчаянно бившийся на шее, выдавал деланность этого спокойствия.
Жан-Клод наклонился к нему, открывая рот, отводя назад губы, но даже на таком расстоянии я не могла заметить и проблеска зубов. Он бросился вниз в укусе, резком, внезапном. Мика ахнул, у него пресеклось дыхание. Хватка Жан-Клода на голове и плечах Мики закаменела, я видела, как ходят желваки у него на скулах, как судорожно глотает горло. Кто-то из них тихо и низко постанывал, но кто — я не могла понять.
