Виргил не спешил уточнять специфику наших с ним отношений, а Филипп не торопился признаваться, что сочетаемый он мне чисто на словах. Словах Алишан, причём.
Узнав о моём происхождении, Жанин умолкла и долго, пристально меня рассматривала, то ли теряясь в догадках, как оно так вышло, то ли пытаясь понять, сколь сильно я отличаюсь от настоящей урождённой адары. Люсьен постарался объяснить, что вот оно вышло как вышло, независящее от меня настоящей, него и прочих переменных, вольно и невольно втянутых в эту историю. Нам всем остаётся принять то, что есть, и строить дальнейшую свою жизнь с учётом этих непреложных фактов, сомнению и обжалованию не подлежащих.
Взад нас с Феодорой не поменяешь. С каждым днём я всё сильнее увязаю в новом мире и его реалиях, обзавожусь связями, знакомствами и прочими якорями, что удерживают на одном месте не только адар, но многих обычных людей. Если я вдруг вот прямо сейчас домой вернусь, что будет если не с Филиппом, то с Люсьеном? Что с ним станет делать настоящая Феодора? Если, как говаривала когда-то Ярен, я неосознанно плету новую сеть, то сможет ли Федя с новой этой сетью соединиться? Не думаю. Назад пути нет, как ни барахтайся.
И Люсьену всё равно, что было в прежней моей жизни в неведомом дальнем домене, который я не найду ни на одной местной карте.
И в жизни настоящей Феодоры.
Ему я нравлюсь такой, какая есть сейчас.
Что до Виргила, то таки да, жильё он нам предоставил не только по доброте душевной. И вообще, мне положены трое сочетаемых, а зеркало для выявления третьего кандидата отсутствует, вот мы и сделали всё по старинке.
И Филипп ночует на диване в гостиной сугубо потому, что спален в доме лишь две, а на секс втроём мои мужчины категорически не согласны. Нет, я не против, мне, наоборот, любопытно очень, но…
Тут пришлось благоразумно заткнуться, потому что мужчины та-ак на меня глянули, что сразу стало ясно – про категорическое несогласие я ни разу не преувеличила. Зато Жанин даже в лице не переменилась, про этакие непотребства слушая.
Дабы перевести тему и заодно воспользоваться случаем, коли подвернулся, я спросила Жанин о зеркале.
Каждое око богини Анайи принадлежало строго определённому адарскому роду и в мир этот пришло давным-давно вместе с первыми адарами. Только старшая адара могла призвать око и только то, что было связано с её родом. Если зафиры при всей разумности, обычному транспорту не свойственной, оставались материальными, искусственно созданными творениями, то зеркала, эфемерные, не рождённые в физическом мире, появлялись сами по себе. То есть не совсем сами по себе, но знания об истинном их происхождении ныне были утеряны даже среди адар. Око просто материализовалось при зарождении нового рода, другое дело, что новых родов здесь давно уже не видели.