Автор
Мандала плывала и разделялась на части, каждый кусочек ненадолго окутывая меня холодом тайны. Я провела полчаса, пытаясь прочитать её, но понимание не пришло ни в коем случае. Надин указала мне середину, отсюда все начинается и всегда будет так.
Я уже говорила, сеть не прямая, расстилающаяся перед тобой дорога, сеть… это сеть, – Надин извлекла из кармана жилета маленькие круглые часы, посмотрела на циферблат под стеклом. – Мне пора. Если в следующий раз проложишь верное направление, попробуем перейти к практике.
Я сняла с колен дощечку, которую подкладывала под бумагу во время выездов за город, собрала разложенные по покрывалу схемы и раскатившиеся карандаши.
– Все адары так долго постигают науку перемещений? – вопросила я скорее риторически, но Надин ответила.
– Большинство из нас осваивают всё это, – девушка указала на бумажную стопку, – годам к десяти, когда даже самая слабая адара слышит и верно истолковывает зов. Чем раньше юная адара научится перемещаться и контролировать зов, тем лучше. Меньше трудностей в будущем.
– А бывает, что так и не осваивают? – я сложила всё в сумку, и мы с Надин встали со старенького полосатого покрывала, обнаруженного мной в ящике под сиденьем в зафире.
Найденное покрывало я вытряхнула, прополоскала в холодной воде и повесила сушиться на заднем дворе трактира, а после вернула в зафир.
Ормонду мы и так должны.
Семье Люсьена тоже – Надин-то мне помогала и с уроками, и с одеждой, и с прочими важными бытовыми мелочами.
А одалживаться у семьи Филиппа… ну, такое себе.
Когда будет нормально с деньгами, тогда и подумаю об адекватном шопинге.
– Я о подобном не слышала, – Надин подняла с травы свой край покрывала, помогая его сложить.
– Рискую оказаться первопроходцем.
– Глупости. Ты не рождена адарой, но стала ею, будучи взрослой и неподготовленной, потому и учёба тебе тяжелее даётся.
