Автор
В Нарисованных шрамах, Олтедж создает волнующую атмосферу любви и разочарования, где каждый шаг героя ведет к еще большей сложности и трагедии. Жизненная история персонажей становится кровавой игрой на живых эмоциях, отчаянии и надеждах, заставляя читателя смотреть на события со стороны, как бы не желая это делать....
Я хочу, чтобы его вышвырнули из моего клуба, и предупреди вышибал, что его больше никогда не пустили в клуб.
— Да, Пахан, — говорит он, и я чувствую, как Нин рядом со мной слегка расслабляется.
— Хорошо. — Я обнимаю ее за спину, поворачиваюсь к Ивану и добавляю по-русски: — Упакуй его и жди моего звонка.
Иван смотрит на меня, и я позволяю ему увидеть то, что я оставил недосказанным, написанным на моем лице. Он кивает, поворачивается и направляется на танцпол.
Я держу Нину рядом с собой, пока Иван и один из вышибал расправляются с этим ублюдком.
— Все будет хорошо, — шепчу я ей на ухо, когда присоединяюсь к ней в постели."
"Она не отвечает, просто прижимается ко мне и зарывается лицом в мою шею. Через час я наконец чувствую, как она расслабляется, и ее дыхание выравнивается. Я жду еще полчаса, пока не убеждаюсь, что она крепко спит, затем встаю и выхожу из комнаты.
— Где он? — спрашиваю я, как только Иван отвечает на звонок.
— Он у Павла в багажнике.
— Отнеси его в подвал. — Я кладу телефон на обеденный стол и выхожу из апартаментов.
Маневрировать по узкой лестнице в подвал на костылях — та еще морока, но мне удается, и я пересекаю короткий коридор, ведущий в подсобку. Ублюдок привязан к стулу над канализацией, во рту у него кляп.
— Сними с него рубашку, — говорю я Ивану, который ждет в углу, и поворачиваюсь к столу у стены, чтобы осмотреть ассортимент ножей и других инструментов.
— Пахан? Хочешь, чтобы я позвал Михаила?
— Нет. — Я беру один из ножей Михаила и улыбаюсь. — Он мой.
Я бегу по темной улице. Звук шагов эхом отражается от булыжников, устилающих землю. Несмотря на то, что я пытаюсь бежать со всех сил, мне кажется, что я бегу по трясине, мои ноги тяжелые и медленные. Из-за угла появляется фигура мужчины, хватает меня за шею и начинает душить.
Я рывком просыпаюсь и сажусь в постели, тяжело дыша.
— Роман? — зову я. В ответ тишина.
Страх закрадывается во мне. Я вскакиваю с кровати и бегу, надеясь найти Романа на кухне. Его там нет, и я стою посреди комнаты. Неужели у него какие-то срочные дела? Но тут мой взгляд падает на его телефон, лежащий на углу обеденного стола. Не может быть, чтобы он оставил свой телефон.
