Автор
В Нарисованных шрамах, Олтедж создает волнующую атмосферу любви и разочарования, где каждый шаг героя ведет к еще большей сложности и трагедии. Жизненная история персонажей становится кровавой игрой на живых эмоциях, отчаянии и надеждах, заставляя читателя смотреть на события со стороны, как бы не желая это делать....
Пока он достает воду из холодильника, я пользуюсь возможностью взглянуть на этикетку, чтобы узнать, что он принял. Это обезболивающее. Наконец, он поворачивается лицом ко мне, и я ахаю.
— Ты выглядишь ужасно. — Его лицо бледное, а глаза налиты кровью. — Ты хоть немного поспал?
— Нет.
Я иду за ним в его комнату и наблюдаю, как он заходит в гардеробную и возвращается с парой брюк и рубашкой на коленях.
— Что ты делаешь?
— У меня встреча через двадцать минут. Пожалуйста, уходи, мне нужно переодеться.
— Роман, ты не в том состоянии, чтобы куда-то идти.
Он игнорирует меня, кладет свою одежду на кровать рядом с собой и начинает вставать с инвалидного кресла, но в тот момент, когда он пытается выпрямиться, из его рта вырывается шипение, и он падает обратно.
— К черту!
— Ну, думаю, это означает, что в ближайшее время раздеваться не придется, — говорю я. — Давай, затащим тебя в постель.
— Постель не подойдет. У меня колено затекло, я не могу выпрямить ногу.
— Как насчет дивана? Можно подложить что-нибудь под твою ногу и посмотреть фильм.
Роман смотрит на меня как на сумасшедшую.
— Я не собираюсь проводить день за просмотром фильма. Я должен управлять криминальной империей.
— Сегодня ты никуда не побежишь, ни в прямом, ни в переносном смысле. Ты только что принял тройную дозу обезболивающего, так что, скорее всего, ты будешь в отключке меньше, чем через час и спать как младенец.
— Черт, — ругается он, потом ворчит что-то по-русски и качает головой.
— Понятия не имею, что ты только что сказал, но я согласна.
— Да. Подай мне телефон.
Когда мы добираемся до гостиной, Роману каким-то образом удается пересесть на диван. Я беру одну из больших подушек, чтобы подложить ему под ногу, затем иду в его комнату и приношу одеяло, которое накидываю на него. Роман следит за каждым моим движением, но ничего не комментирует. Мне кажется, он не привык, чтобы кто-то суетился вокруг него. Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что втайне он получает от этого удовольствие.
— Вчера вечером я начала смотреть фильм, не хочешь присоединиться? Я посмотрела только пятнадцать минут или около того. Я введу тебя в курс дела, — кричу я, доставая из холодильника графин апельсинового сока.
— Звучит неплохо.
— Может, где-нибудь есть попкорн? — спрашиваю я, открывая шкаф.
