Автор
В Нарисованных шрамах, Олтедж создает волнующую атмосферу любви и разочарования, где каждый шаг героя ведет к еще большей сложности и трагедии. Жизненная история персонажей становится кровавой игрой на живых эмоциях, отчаянии и надеждах, заставляя читателя смотреть на события со стороны, как бы не желая это делать....
Ты должна спуститься вниз, — говорю я Варе, которая не отходила от меня с момента болезни.
— Роман сказал, чтобы я оставалась здесь, пока он не вернется, дитя. Я должна каждые двадцать минут сообщать ему новости, иначе он поднимется.
— Я в порядке. У тебя сегодня куча работы.
— Если я спущусь вниз и Роман увидит меня, он разозлится. Он развлекает двух очень опасных людей, и он не может позволить себе отвлекаться.
У Вари звонит телефон. Она тянется к нему, смотрит на экран и напрягается.
— Это Максим, — говорит она и отвечает на звонок.
Она слушает мгновение и качает головой.
— Абсолютно ничего. У нее весь день был жар. . . Хорошо. — Она протягивает мне телефон. — Максим хочет с тобой поговорить.
Я смотрю на Варю, растерянно, и беру трубку. — Да?
— Ты можешь спуститься? — спрашивает он.
— На ужин?
— Ненадолго. Пожалуйста.
— Хорошо. Но мне нужно принять душ и переодеться.
— Сколько времени тебе нужно?
— Минут тридцать минут. А что?
— Я не могу отвлечь его так долго.
— Что происходит, Максим?
На другом конце линии повисло молчание, а затем...
— Я думаю, Роман собирается убить Тануш, а нам это сейчас совсем не нужно. Мне нужно, чтобы он сосредоточился на чем-то другом. — Он обрывает звонок.
Я смотрю на телефон, бросаю его на колени Варе и бегу прямо в ванную.
— Видел бы ты ее, Леонид! — Тануш держит руки перед собой. — У нее были такие здоровенные бёдра.
Переведя дыхание, Тануш продолжает:
— Может быть, именно поэтому Роман отверг руку моей дочери? Наверное, мне следовало предложить ему сначала попробовать товар. — Он снова смеется и поворачивается ко мне. Запыхавшись, он смотрит на меня слезящимися глазами.
Я перестал считать его напитки после пятого, но мне не нужно знать, сколько он выпил, чтобы понять, что он пьян.
— Твоей дочери семнадцать лет, — говорю я.
— И что? Моя мать вышла замуж в пятнадцать. — Он наклоняется слишком близко к моему лицу. — Ты пробовал товар до брака? Скажи мне, она была хороша или, может быть, твой член поврежден вместе с ногой во время взрыва?"
"На сегодня с меня хватит.
