Автор
В переполненном десятками автомобилей потоке я смотрю лишь на часы — время истекло, как и надежды. Шагнув вперед, я уверенно рву планы тех, кто пытался уничтожить тебя. Девочка моя родная, скоро мы выйдем из этого адского лабиринта.
Потому что помню огонь в ее глазах — Максим идеально передал его на бумагу. Она явно была необычной.
— Ксения жаждала продолжить дело отца, Денис же тебе сказал, почему я вернулся в Россию. Она меня уговорила учиться вместе. Хотя на самом деле и уговаривать особо не пришлось. Мы были одним целым. Только так и можешь чувствовать, когда тебе семнадцать. Либо все, либо ничего. У нас были бурные отношения — на грани, иногда — за гранью. Тогда я не знал, что любовь бывает другой.
Когда я увидел девушку, так похожую на Ксению… это было как наваждение.
— Не очень-то и пыталась, — буркнула я. — Ливень шел, транспорта никакого, а мне на работу надо было.
— Я не собирался переводить наше знакомство во что-то серьезное. Меня полностью устраивала Ольга. Все, что я хотел, — убедиться, что мне не мерещится, что судьба не играет со мной злую шутку.
Он ухмыльнулся, покачал головой. Если он притворяется, то «Оскар» ему в зубы. Не говорят так о единственной любви всей своей жизни.
— Когда приглашал тебя на свидание, думал, тем же вечером все закончится, максимум утром. А когда ты вышла такая смущенная, взволнованная в этом платье, которое совсем не твое, я понял, как ошибся. И ты сегодня ошиблась, когда решила, что я ищу замену Навроцкой. Наверняка себя сравнивала.
Я не отвечаю, да ему это и не нужно.
— Не сравнивай. Вы совершенно разные. Ничего общего, кроме внешности. Когда повел тебя к родительскому дому, понимал уже, что не отпущу. Ты оказалась настоящей, а наваждение...
Он хотел еще что-то добавить, но сдержался в последний момент. Замолчал. Я не знаю, что и думать, чувствую лишь, как внутри наконец-то становится теплее.
Глава 31
На самом деле у меня остается сотня вопросов, не меньше. Я только не могу для себя решить, это нормально или мною движет болезненное любопытство.
Максим рассказал не так уж и много, зато искренно и честно. Хочется обнять его, прижаться сильнее, стереть своими поцелуями из его души всю боль. Я вижу, с какой грустью он вспоминает прошлое, не хочет даже до своих рисунков дотрагиваться. А ведь он очень сильно ее любил — нельзя так изобразить человека, если не влюблен, если не восхищаешься…
— Я сочувствую тебе, — говорю тихо, но он прекрасно слышит каждое мое слово.
