Через недовольное ворчание ясноглазой, заставляю ее померить температуру, присаживаясь рядом на край кровати.
Вики садится на постели, подтягивая к груди одеяло. Растрепанная со сна, судя по взгляду, плохо соображающая, что от нее хотят. За грудиной реально начинает до боли щемить. Отчитать бы ее хорошенько. Да не поможет уже. Терпеть не могу, когда кому-то дорогому плохо. А ей, судя по кашлю и заложенному носу, в который она бубнит:
— Со мной все хорошо, честно… — реально херово.
Собственно, мою теорию подтверждает и градусник, показывая жуткие тридцать восемь и семь. Доигрались, блть, в снежки!
После ухода Рената, несмотря на его протест и запрет, пытаюсь подняться и собраться на работу. Ну, подумаешь, температура! С кем не бывает? Прогуливать не в моих правила. Поэтому, выпив таблетку жаропонижающего, я фанатично убеждаю себя, что я сильная и я справлюсь. Однако уже через десять минут и пары жалких попыток дотащить свое тело до ванной сдаюсь. Меня не просто потряхивает, а колотит изнутри настолько, что возникает желание закутаться в три одеяла и проспать до следующего утра.
Я нахожу телефон и быстро отправляю Илье короткое смс, что заболела. Кое-как выпиваю кружку горячего чая и залезаю обратно в кровать. Отключаюсь моментально. Кажется, еще на подлете головы к подушке. И сплю крепко до обеда. По крайней мере, на улице уже точно день. Судя по внутренним ощущениям, которые сегодня на фоне простуды крайне неприятные, в целом и по свету, льющемуся в незашторенные окна.
Глаза разлепить получается с трудом. Все тело ноет, а кости ломит. Жар спал. Но это не отменяет общего дерьмового состояния. Руки и ноги тяжелые, как будто вместо крови вены свинцом накачали. Горло дерет, а нос отказывается дышать. Ужасно. Так сильно я не болела, кажется, целую вечность.
А еще вечность уходит на то, чтобы убедить себя подняться с кровати и, как минимум, позавтракать. В идеале же — добраться до аптеки и магазина. В голове прямо целая ожесточенная дискуссия завязывается между ленивой Викой и правильной Викой. Их фантастически упрямые метания между «не хочу» и «надо», где побеждает последнее.
Я тянусь к телефону — там с десяток сообщений от красавчика.
По губам улыбка расплывается. Нервничает боец. Это, разумеется, плохо. Но…
Такая забота, в прямом смысле, греет душу. Пробирает до самых-самых дальних ее уголков. Стоит только утренний взгляд Рената вспомнить, когда он с огромными испуганными глазами таращился на «тридцать восемь и семь».
