Верней, хочу! Много, долго и не в машине.
Я уже почти сказала «да». Почти кивнула. Но тут волшебный флер разнес звонок телефона. Моего. Звонкое дребезжание резко заставило меня вынырнуть из забытья. И лихорадочно оглянуться, суетливо ища взглядом часы:
— Сколько времени? — выходит испуганно. — Я опоздала на работу?!
— Спокойно, Вик. Пять утра. Вряд ли ты идешь на работу в такую рань.
Пять? Тогда кто мне звонит в такое время?
Видать, недоумение слишком явно рисуется у меня на лице, и Ренат напрягается. Его ладони на моей спине каменеют. Парень обнимает меня крепче, как только я вытаскиваю телефон из кармана кофты, отбрасывая последнюю на водительское сиденье.
— Мама, — испуганно хрипит голос. — Это мама звонит. Блин…
Наверное, уже в этот момент я поняла, что вот он, тот самый «гром с молниями», которого я так ждала. Они с отцом точно поняли, что их дочь уже который день не проводит ночи дома. Во всяком случае не все и не целиком. Сердце, которое только что сходило с ума от вожделения, теперь ухает в пятки от страха. Горло душат отголоски подступающей паники.
Если папа узнал, что я сбегала, у меня будут проблемы. А главное, я очень сильно боюсь, что проблемы будут и у Рената. Потому что вычислить парня мэру города совершенно не составит труда. Ох…
— Эй, Вик, ау, — обхватывает меня за щеки Ренат, заставляя поднять на него взгляд. — Ты чего побледнела? На тебе лица нет. Хочешь, я отвечу?
— Нет! Нет, конечно! — пугаюсь еще больше, чем звонка матери. — Я… я что-нибудь придумаю. Что-нибудь совру… — вдох, как перед прыжком, — только молчи, пожалуйста! — жму на зеленую трубку, отвечая на звонок. — Да, мам…
— Я даже знать не хочу, где ты и с кем! — раздается без предисловий. — Чтобы немедленно тут же оказалась дома, в своей кровати, ты меня поняла? — шепчет грозно. — Если тебя не будет через двадцать минут, то я все расскажу отцу, Виктория! И тогда пеняй на себя! — чеканит мама, усиленно добивая шипящими.
Она не дает мне вставить даже слово! Договорив, бросает трубку.
Проклятье! Как чувствовала, что пора со всем этим заканчивать.
— Мы… мы можем поехать? — вспомнив, что сижу голая выше пояса, прикрываю руками грудь. — Можешь отвезти меня домой? Пожалуйста.
Возбуждение схлынуло, а вместе с ним и жар желания, согревающий изнутри. По спине пробежал холодок. Я начала замерзать, несмотря на по-прежнему маслающую в салоне печку.
— Вик, точно все хорошо? Я могу подняться с тобой и поговорить с твоим отцом. Блть, мы не сделали ничего предосудительного.
