Вот кто бы утром сказал, что тут такое случится, а после с десницей буду говорить, как болван последний. Ни за что б не поверил.
— Вы здесь один, или ещё кто-то выжил?"
"— Похоже, что один. Чудом живой остался. Повезло мне, как никогда не везло. Надо бы марку-другую духам Севера оставить, не иначе как они не стали бросать в беде, помогли, удачную мысль в башку подкинули вовремя. Ни с того, ни с сего захотелось отвалы ещё раз осмотреть. Только до них добрался, как эти ублюдки налетели. Будь их поменьше, я бы, конечно, парочку-другую своей киркой отоварил, ну а так куда деваться? Местные рудокопы слабаки, а от господина Аммо Раллеса здесь всего-то три человека, один из которых простой писарь. Вот и пришлось прятаться. Хорошо, это дело мне знакомо, попробуй меня найди. Так и просидел не высовываясь. Видел, как рубили народ, видел, как вешали. Потом ваших людей заметил, но выбираться опасался. Не знал, кто вы, думал, такие же бандиты. А как увидел, что вы этого жабьего сына на ветку тащите, сердце подсказало, что свои люди.
— Да, действительно повезло. Я как раз ради вас на рудники и свернул. Есть пара вопросов.
— Отвечу вам с великой радостью.
— Господин Аммо Раллес говорил, что, по вашему мнению, лунной руды в Мудавии не осталось. Это так?
— Нет, господин десница, я говорил не совсем так.
— То есть руда всё же есть?
— Простите, господин десница, но вы неправильно спрашиваете. Вот так, в лоб, не знаю, что и сказать.
— Поясните.
— Ещё раз простите, но трудно объяснять некоторые вещи человеку, несведущему в рудном деле.
— Кое-какой опыт у меня имеется, так что смелее.
— Как прикажете, господин десница. Начну, как это сказать… с самых низов. Это чтобы потом понятно было. Понимаете, руду всю, до последнего куска, взять можно лишь в редких случаях. Такое случается, когда залежь как бы обрезается огромными трещинами, по которым в давние времена сдвигалась твердь земная. Части рудного тела разрывало и уносило куда-то в неведомые дали, оставляя богатый блок нам, рудокопам. Такой вот обрезанный кусок пирога получался. Доходишь по богатой жиле до места, где трещины начинаются, и всё, дальше даже на шаг врубаться нет смысла, там лишь пустые породы, ни крупицы полезной в них не сыскать. Но такое, как я уже сказал, редкость. Чаще бывает, что чёткой границы нет, она, как бы, размытая, плавная.
— Это вы к тому, что здесь таких трещин и прочего нет, и рудокопы останавливают добычу, когда содержание сильно снижается, и добыча становится невыгодной? То есть бросают бедные руды.
— Не совсем так, господин десница. Вот именно тут бедную руду брать готовы при любом содержании, но только по горизонтали. Видите этот рудник? Он самый северный из всех. Дальше, на северо-восток, мудавийцы пытались копать, но вообще ничего не нашли.