В заброшенном подземелье Гильдии сокровищ ждет Джин, но перед тем как она сможет проникнуть в ее потайной вход, ей придется преодолеть не только стражей и злобных собак, но и собственное внутреннее сопротивление. Вскоре до нее дойдет приказ: через два квартала – вход в Гильдию, где ждут тайные заклинания и магические алхимические изыски....
Правда, адамант имел один недостаток: слишком мягкий металл быстро стачивался и терял форму. Приходилось после использования чинить или полностью переделывать."
"К стандартному набору прилагались разные инструменты, зависящие от конкретного дела. Под каждый заказ Джин изготавливала все необходимое, проявляя выдумку и смекалку.
Ради вчерашних камней она устроила на выставке настоящее представление. Сначала бросила в коридоре дымовуху, сымитировав пожар, еще и повизжав для убедительности. И, когда началась паника, не стала возиться с замком защищенной витрины, а вырезала круговым резаком дырку – и вытащила камушки.
Столько стараний – а какой-то подлец снял все сливки!
А если он их уже перепродал?!
Джин стиснула зубы. Ему же хуже. И пусть только попробует не явиться! Она его из-под земли достанет!
На сегодняшнюю встречу решила также захватить парочку ловушек и маскировочный артефакт, хотя магическую начинку Джин не любила.
К назначенному времени Джинджер была полностью готова. На этот раз удобно оделась – в сапоги, брюки, рубашку и куртку, накинула сверху плащ. Парик на всех вылазках был ее неизменным атрибутом.
Ну и кто тут самый умный?
У переулка к Центральному проспекту Джин накинула плащ-хамелеон, призванный сделать ее незаметной в густых сумерках, и бесшумно скользнула вперед, прижимаясь к стене и прячась за пустыми бочками и наваленными коробками.
Вчерашний незнакомец ждал ее, расслабленно прислонившись к стене и поигрывая карманными часами, открывая-закрывая крышку.
Просто сумасшедшая беспечность! Джин решила, что часы тоже прихватит на память. Из вредности.
Из щипачей она давно выросла и по чужим карманам не шарилась лет пять, предпочитая серьезные дела с серьезным кушем. Но ради такого тряхнет стариной.
